Поверьте, Нина, каждый человек - сам кузнец своего счастья. Что отличает меня от оператора, который сидит по правую руку от вас?
"Да все!" - с усмешкой подумала Нина. Коля Горчичников, ее ближайший коллега, был высоким и тощим, как каланча, с торчащими ушами и вечно лохматыми серыми волосами, как бы коротко он их ни стриг. Ходил он на работу всегда в одних и тех же джинсах и свитере, у которого даже дырки протерлись на манжетах рукавов. А вот он, Антон Викторович Евпатьев, высокий и стройный мужчина, что называется, в полном расцвете сил, всегда в дорогом костюме и рубашке, с безукоризненной прической из темных, коротких, по-модному подстриженных волос. Вообще, вся его голова являла собой образец если не красоты, то невероятно точной упорядоченности: брови, глаза, нос, губы и уши были строго
симметричны и соразмерны друг другу. В этом лице, правда, не хватало некой одухотворенности или человечности, что ли: его обладатель производил впечатление несколько черствого человека, без сантиментов, тогда как одного взгляда на Колю Горчичникова было достаточно, чтобы понять, что он и всплакнуть может, если увидит по телеку достаточно душещипательный сюжет. Но вот что точно в соседе Нины было лучше, чем у шефа, так это голос. Голос у Коли был невероятно мягким и приятным - это даже иногда отмечали звонившие клиенты, что очень трогало оператора и он часто делился этим с коллегами во время обеденного перерыва. А вот у Антона Викторовича голос был строгим, резким, властным - не противным, конечно, но про него нельзя было сказать, что его хочется слушать бесконечно.
– Я имею в виду не достаток, не внешний вид или образование, - продолжал тем временем шеф.
– Это все наживное. Я говорю о внутреннем - о качествах характера, которые позволили мне в 22 года основать компанию и в дальнейшем сделать ее процветающей, а вашему коллеге - жить в тридцать лет с мамой и ездить на работу на автобусе.
Это звучало очень жестоко, Нина даже почувствовала, словно что-то в словах шефа кольнуло ее в сердце. Может быть, он и прав, но разве можно так говорить? Ведь это грубо...
– Вы знаете каждого своего сотрудника лично?
– спросила она отстраненно.
– Или развлекаетесь, изучая их личные дела?
– Вы обиделись на меня за вашего коллегу!
– понял Антон Викторович и почему-то улыбнулся.
– Что ж, возможно, вы правы, и мне не стоит вести подобные речи в вашем присутствии. Мне нужно помнить о том, что вы сострадаете каждому существу на этом свете. Но я просто хотел объяснить вам, что вопрос движения по карьерной и социальной
лестнице - это только вопрос внутренних качеств, и у вас есть очень хорошие качества...
– Только боюсь, мое сострадание ко всем подряд будет мешать мне делать карьеру, - с непозволительным сарказмом перебила его Нина и тут же прикусила язык.






