Я здесь, потому что мой Ба задолжал ему — только он уже умер, помилуй Бог его душу.
— Помилуй Бог его душу, — откликнулся Юсуф.
— Наверное, твой отец не умеет вести дела…
— Умеет! — воскликнул Юсуф, он понятия не имел, как было на самом деле, но не мог допустить подобные вольности.
— Уж во всяком случае он
не настолько плох, как мой марехему
[11]
отец, помилуй Бог его душу, — гнул свое Халил, не обращая внимания на протесты Юсуфа. — С ним никто не сравнится.
— Сколько твой отец задолжал ему? — спросил Юсуф.
— Неприлично задавать такие вопросы, — добродушно ответил Халил, а затем протянул руку и резко ударил мальчика по щеке, наказывая за глупость. — И не говори «ему», говори — «сеиду».
В подробностях Юсуф не разобрался, да и не видел ничего плохого в том, чтобы работать на дядю Азиза, пока не выплатит отцовский долг. Выплатит все — его отпустят домой. Только вот могли бы и предупредить перед отъездом. Он не запомнил, чтобы хоть словом упоминалось о долгах, и жили они вроде бы неплохо по сравнению с соседями. Он так и заявил Халилу, и тот долгое время молчал.
— Одно тебе скажу, — заговорил он наконец очень тихо. — Ты — глупый мальчик, ничего не понимаешь. Плачешь по ночам и кричишь во сне. Где были твои глаза и уши, когда они договорились продать тебя? Твой отец задолжал ему изрядно, иначе ты бы сюда не попал. Твой отец вернул бы деньги и ты остался бы дома, ел бы каждое утро малай
[12]
и мофу
[13]
, да? Выполнял бы поручения своей мамы и тому подобное. Ты ему даже ни к чему тут, сеиду. Лишней работы нет…
Миг спустя он договорил так тихо, что Юсуф догадался: Халил не хотел, чтобы он услышал его слова и понял их:
— Наверное, у тебя нет сестры, а то бы он забрал ее.
Юсуф промолчал, он выдержал долгую паузу, чтобы показать: последняя реплика Халила не вызвала у него недолжного любопытства, хотя на самом деле он заинтересовался. Но мать частенько ругала его за манеру лезть не в свое дело, расспрашивать о соседях. Что-то сейчас поделывает мама, подумал он.
— Долго тебе еще работать на дядю Азиза?
— Он тебе не дядя! — резко ответил Халил, и Юсуф дернулся, опасаясь очередной пощечины. Миг — и Халил тихо рассмеялся. Вытянул руку из-под простыни и стукнул мальчика за ухом.
— Усвой это поскорее, зума!
[14]
Тебе это пригодится. Он не любит, когда нищие мальчишки
вроде тебя называют его дядя, дядя, дядя. Он хочет, чтобы ты целовал ему руку и говорил «сеид». Это слово значит «господин» — может, ты не знал? Слышишь, что говорю, кипумбу ви
[15]
, мелкое яичко? Сеид, так ты должен его называть. Сеид!
— Да! — поспешно ответил Юсуф, ухо еще горело от последней затрещины.






