У него есть здания в Манхеттене и Лос-Анджелесе. Сейчас он хочет Майями.
— Почему он хочет привлечь инвесторов, которые отмывают деньги, вместо того, чтобы взять кредит в банке. Зачем кому-то, кто действует легально, так рисковать?
— Легально? — свесив руку со стаканом через перила, Лейла начала покачивать
им из стороны в сторону, кубики льда издавали характерный звук. — Этим городом управляют деньги, Бородач. Благодаря им инспекторы, как и половина чиновников, подкуплены, а цена на импорт занижена. Некоторые сделки проводят по документам, чтобы отвести глаза налоговому управлению, но большую часть — нет.
Теперь понятно. Нелегальные иммигранты точно не могли открыть свой бизнес. Я мог бы догадаться, что и строительная индустрия так коррумпирована.
— Когда начнут снос? — спросил я.
— Сейчас он получает последние разрешения, так что в ближайшие несколько месяцев. На постройку планируется около года.
— Я хочу видеть, куда будут идти средства, пункты, выплаты — мне нужны все детали.
— Конечно, — сказала она.
Она, видимо, поняла, что именно мне нужно. Пока что я выдвинул первые и единственные требования, выбрав из всех тех мест, куда она меня возила.
Но
меня интересовало не только инвестирование. Здание также может вполне оказаться местом, где я смогу жить. В последние поездки в Майами я останавливался в отеле. Всегда в одном и том же. Но сейчас мне хочется иметь что-то типа дома. В планах было купить дом или квартиру. Просто я еще не успел встретиться с риэлтором. Но после этой встречи он может и не понадобиться.
— У меня есть еще одно пожелание.
Она снова облизала губу кончиком языка, немного блеснув зубами. Мне пришлось отвести взгляд.
— Всё, что угодно.
Я чуть не рассмеялся от ее предложения.
— Я хочу одну из квартир. На самом верхнем этаже и на углу, чтобы мне открывался вид на всё.
— Я могу это устроить, — она наблюдала за мной, делая глоток из бокала. — Мы никогда не обсуждали, как много ты хочешь инвестировать. Подумай о том, сколько хочешь вложить, а затем о дате, когда сможешь встретиться с Панигом. Когда всё решишь, я составлю документы. Если тебя не будет в городе, я отправлю их туда, где ты находишься, и тогда ты получишь их на следующий день.
— Я
напишу тебе, когда снова соберусь в Майами.
Она развернулась ко мне.
— А как же бумаги?
— Я вернусь, чтобы подписать их. Ненавижу всю эту почтовую волокиту.
И тем более я не хотел, чтобы она знала адрес тюрьмы.
Как охранники, мы соблюдали три строгих правила — никто, кроме заключенных и Бонда, не допускался в тюрьму или в наши жилые помещения над ней, мы ничего не отправляли в тюрьму и адрес ее никогда не произносили вслух.
Мы не нарушали этих правил. Никогда. Потому что, когда дело касалось тюрьмы, мы избегали любых возможных рисков.






