Но я просто смотрел на твою мастурбирующую девушку, и первая мысль, которая пришла мне в голову, это ты на кровати, а вместо пальца мой член.
Я увидел, как на нее подействовали мои слова. Поэтому я наклонил к ней голову так, чтобы она чувствовала мое дыхание у ее уха.
— К черту эти планы, Лейла. К черту все твои расчеты. Важно только здесь и сейчас. Иди к ней, — я придвинулся еще ближе. —
Иди.
Ее щеки порозовели, а в глазах появился голод.
— С твоего прошлого появления здесь она много о тебе говорила, — сказала она. — Ты ей нравишься.
Я коснулся пальцами своей бороды.
Это всё усложняло.
Я знал, что стриптизерша любит член. Я чувствовал это с того момента, когда впервые встретил ее. Но я не знал, стоит ли об этом говорить.
— Ты ей нравишься больше, — ответил я.
Лейла слегка откинула голову назад, показывая мне свою сексуальную шею, и засмеялась.
— Это правда.
Я не мог отвести взгляда от ее рта. Эти чертовы губы были такими соблазнительными.
— Но... ты ей нравишься. И она хочет, чтобы ты ее потрогал.
Обхватив руками ее талию, опустил ладони на бедра — было очень трудно сдержаться. Я хотел прикасаться к ней, обхватить ладонями ее сиськи, большими пальцами провести по соскам, сжать эти вершинки.
— Она не единственная, кого я хочу трогать.
— Бородач...
— Я знаю. Тебе не нужно ничего говорить.
— Нет, ты не знаешь, — она схватила меня за футболку и дернула на себя. — Я снова оказываюсь в такой ситуации, хоть и не должна — по нескольким причинам.
— Мне всё равно, какие у тебя там причины, они не имеют значения.
— Имеют, — она взглянула через мое плечо, чтобы посмотреть на стриптизершу. — Я люблю ее.
— Я не прошу тебя перестать ее любить, — я убрал
руки с ее бедер, надеясь, что это поможет ей подумать. — И я не говорю, что нашим деловым отношениям конец. Я же сказал — тебе не о чем беспокоиться.
Лейла отпустила мою футболку и обхватила меня за руку. Затем провела пальцами по моим запястьям, кистям, до кончиков пальцев. Ее прикосновение было таким нежным. Я к этому не привык. Я привык шлепать попки и засовывать пальцы в тугие дырочки.
Но мягкость?
Черт.
Я уже забыл, на что это похоже.
— Что ты хочешь, чтобы я им сделал?
По взгляду Лейлы понял: она знала, что я спрашиваю о пальце — том самом, который она в данным момент поглаживала.
Я смотрел, как она обдумывала мой вопрос. Черт, я мог даже видеть борьбу в ее голове.
— Я хочу, чтобы ты трогал ее им.
— Где?
Я знал где. Мне просто нужно было, чтобы она это сказала. Затем, чуть позже, когда буду дрочить в душе, буду прокручивать ее слова у себя в голове.
— Между ног.
— Лейла...
— Для меня, Бородач, — она сжала мой кулак так крепко, как самая тугая в мире киска сжимает
член. — Каждую секунду, которую проведешь в ней, ты будешь делать это для меня. Но я хочу, чтобы она чувствовала это.






