— Есть новости о третьем корабле? Я слышал, что обломки первых двух начало прибивать к берегу.
Мерсер ещё больше обмяк в кресле. Луваен, стоявшая на страже позади него, одной рукой сжала его плечо, а другой сжала свои юбки. Этот ублюдок насмехался над её отцом. Все знали, что потеря этих кораблей сделала семью Халлис почти нищей. Надежда, что последний корабль пережил шторм, уничтоживший остальные, быстро угасала.
— Нет, но если повезёт, он со дня на день прибудет в гавань.
Джименин вытянул ноги к огню.
— Ты оптимист, Мерсер, — он взмахнул чашкой. — Прошло почти четыре месяца с тех пор, как мы получили известие, что корабль, возможно, прошёл через шторм целым и невредимым. Я подозреваю, что он лежит на дне океана вместе со своими братскими кораблями, — он обнажил ряд пожелтевших зубов в пародии на улыбку.
Если бы её дому не грозила опасность сгореть дотла, Луваен пожелала бы, чтобы сзади вырвался поток пламени и поглотил его.
— Я думаю, ещё немного терпения, и мы…
Джименин выпрямился в кресле и с такой силой грохнул чашкой, что сервиз загремел, а чай расплескался из чайника. В его бледных глазах отражался огонь очага, напоминая Луваен взгляд волка, пойманного в луче лунного света.
— Моё терпение лопнуло! Мне нужен баланс по инвестициям и сопутствующим процентам.
Мерсер поднял руки, сдаваясь.
— У нас ничего не осталось, — пробормотал он. — Только дом Луваен и тягловая лошадь.
— Мы продадим дом, папа, — она сердито посмотрела на Джименина. Он пришёл сюда не за деньгами, но воспользуется их долгом, чтобы заставить
Мерсера отдать ему Циннию. Луваен поклялась, что они лучше будут жить дикарями в лесу, чем она позволит этому случиться.
Злорадный смех Джименина зазвенел у неё в ушах.
— Вы можете продать шесть таких домов, и они покроют только часть долга.
Она уперла руки в бока.
— Лжец, — выплюнула она. — Я проверяю счета. Я знаю цифры. Мы никак не можем быть должны вам такую сумму.
Он приподнял одну бровь.
— О? Разве ваш отец не рассказывал вам о своей авантюре со мной в караване с шафраном? Все документы подписаны, засвидетельствованы и хранятся в Купеческом доме, — он покачал головой в притворной печали. — Боюсь, для многих из нас этот год был неудачным. Бандиты напали на караван. Наш товар полностью утерян.
От этого откровения у неё перехватило дыхание. Луваен сжала плечо Мерсера, пока тот не повернулся к ней.
— Папа?
Его пристыженное выражение лица подтвердило рассказ Джименина.
— Мне очень жаль, Лу. В то время это казалось беспроигрышным вариантом.
Нет, нет, нет!
Ей хотелось кричать. Она хотела встряхнуть отца за его доверчивость, пока у него не застучат зубы, а потом всадить свинцовую пулю в Джименина за его хитрость.
Улыбка Джименина стала шире, взгляд — диким.






