И не то, чтобы кто-то в нашем поселении жил бы лучше – половину того, что с большим трудом, потом и кровью удавалось собирать с наших земель, нужно было отдавать князю, чтобы он жил в достатке и защищал границы от набегов.
А то, что оставалось на семью, никогда не хватало.
Но в других семьях я видела то единство и доброту, которую никогда не могла отыскать в нашей.
Клочок земли и корова – это все, что было у нас, чтобы сводить концы с концами,
и сейчас брат был снова зол, что ее беременность закончилась тяжелыми, изматывающими родами, но теленок родился мертвым.
Два дня и ночи мы пытались сделать все, что могли, чтобы не потерять нашу кормилицу, но черная полоса в жизни никак не заканчивалась.
Корова была настолько слаба, что едва дышала, не издавая никаких звуков. Только тычкалась носом в своего малыша, который лежал рядом, не подавая признаков жизни.
А брат был зол, боясь потерять и ее тоже, пока я не могла перестать рыдать с тех пор, как роды закончились так тяжело.
Мое сердце разрывалось от боли при виде чистой невинной души, которая покинула это мягкое все еще теплое тело.
Я видела эту боль в огромных глазах коровы, готовая отдать все, что у меня есть, лишь бы финал был иным.
Она не пила, и словно умирала рядом с ним, пока я рыдала от безнадежности и собственной беспомощности, что не могла помочь им совершенно ничем, кроме как страдать рядом, и гладить большую и влажную от перенесенных страданий
морду коровы.
Я не могла уснуть, даже если не спала эти ночи тоже, бегая из дома до стойла бесчисленное количество раз, когда пришла старая повитуха.
Вся надежда была только на ее знания, но когда спустя пару часов она вышла, махнув рукой, стало ясно, что надежда умирает.
Я боялась, что потеряю и ее тоже во сне и никогда не прощу себя, хоть и понимала, что едва ли чем-то смогу помочь, слыша приглушенный злобный голос брата из дома:
– Почти все деньги отдали этой бестолковой бабке! Если еще и корова умрет, как жить будем – не знаю!
Он кричал и ругался, вымещая теперь свою злость на жене, пока я продолжала тихо плакать, обнимая морду коровы, и чувствуя себя настолько одинокой, что впору было умереть рядом с ними.
Брат еще не скоро успокоился, расколотив что-то в доме, но когда наступила тишина – он уснул. И я смогла выдохнуть, думая о том, что в этот раз он хотя бы не трогал жену, которая никогда не пыталась защищаться, словно его руками бичевала себя за неспособность родить ребенка.
– Ты скоро утопишь деревню в слезах.






