«Первый же уровень» навыка был более щадящим, но давал меньший обзор и усиления «ощущения» энергий.
Наконец, при регулярном использовании навыка
Глаза Агона,
начинала нещадно болеть голова.
Все эти открытия я аккуратно документировал и вел статистику, для понимания прогресса развития, что бы впоследствии знать свои времязатраты. А еще, по возможности, обменять эти данные, на книги и уроки по магии Джела.
Так
что, вот такие дела. Кстати! Говоря о экспериментах с моей дорогой саламандрой! Мне вспомнился один маленький, но немного необычный случай из повседневной жизни:
Как-то раз, в момент подобного «опыта» с
Глазом Агона,
показался Хелфар, который запрыгнул мне на руку и стал нагло требовать ужина, а еще верещать.
«Мм… мои мозги!»
Тогда я с прищуром от дикой боли в висках прекратил практику
Глаза Агона
и повернувшись к зверьку выдал посыл:
— Хелфар! Не мешай моей концентрации, не то я разозлюсь, и следом тебе тоже будет хреново. Уяснил?
Зверушка испуганно замерла, поджала хвост под свою тощую попку и неуверенно замотала башкой, часто-часто.
— Молодец, умница, Хелфар. — в тот раз я отвлекся, на мгновение почему-то представив, что он меня понял дословно, но тут же откинул эту бредовую мысль, а затем протянул ему две виноградины, и решил тоже немного поесть.
***
* Петля Маны — заклинание для уменьшения энергопотерь и мана оттока.
* Тратака — долгий неотрывный и немигающий взгляд на объект до состояния вхождения в транс.
***
Шаг 3
Партия архимага. Связанные пешки
В один из сырых вечеров Ароса в ветхом двухэтажном особняке у окраины Медного города, в старом Торговом квартале желтым светом замерцало окно в темноте. Там, внутри, в камине вспыхнули угли вместе с плазмой заклинания огня. Старый маг Томер Ум Эрис убрал руку, тихо сел в кресло и медленно растворился в исчезающих рунах огня.
Маг вспоминал о времени жизни, детях, своих достижениях, желаниях… какой
стал теперь и каким был тогда.
Молодой, высокий, быстрый и дерзкий, с мощной фигурой и лицом палача. Прямой взгляд, злые надбровные дуги и глаза с пламенем жизни и смерти внутри. Волосы, борода по самые скулы, все рыжее, как и тело цвета медный огонь. И теперь… весь седой и покрытый обожженными шрамами, старый, упрямый, к миру враждебный, и медленный, но… все еще крепкий, со стержнем внутри.
«Да, пламя жизни меняет нас постепенно, — подумал старик. — Сперва оно горит медленно, робко и тихо, цикл за циклом, по чуть-чуть не спеша, но затем, когда дети внезапно взрослеют, а за ними и внуки, ты начинаешь его ощущать.
И начинаешь думать о прожитых годах в прошедшем лице. Потихоньку становишься пессимистом лишь с мелкими точками семейного счастья. Да, словно сейчас, ожидая ее — мою радость!» — От мысли о внучке старик улыбнулся, а затем медленно встал и вернулся к столу.






