А все потому, что лучшие из лучших, что работали в академии, наотрез отказались принимать в свои пенаты темную, ссылаясь на ее физиологических особенности. Дескать, медицина тут бессильна.
Лекари городской лечебницы оказались не столь категоричны и обеспечили девушке покой, отдельную, залитую светом комнату и стабилизацию магии под энергетическим куполом. Последнее было крайне важно, так как из-за яда живого оружия дроу, магия фейри скапливалась в пространственных карманах и непроизвольно прорывалась в виде стихийных взрывов, иногда крайне опасных для окружающих. Несомненно, маститые маги кафедры
целительства знали об этой небольшой особенности и не пожелали вводить альма-матер в дополнительные расходы.
Минуло несколько тягучих дней, а фейри все не приходила в себя. Выглядела она крайне плохо. Пергаментная кожа, проступивший около глаз черно-синий рисунок вен, распухший язык. На губах пузырилась ядовитая пена, из груди вырывались хрипы и клокотанье. Было видно, что каждый вздох дается ей с невероятным трудом.
На встревоженные расспросы, эльфы лишь пожимали плечами.
— Или организм адаптируется под яд или погибнет. Второе маловероятно, темные имеют сильный иммунитет против ядов.
— Это ужасно! — Простонал один из волков, закрывая лицо руками. Староста только грустно похлопал его по плечу. Эскулап вдруг тонко улыбнулся.
— Отчего же. Если ваша темная захочет в будущем провести еще один убийственный марафон, то яд ангульских змей будет ей нипочем. Да и насколько я помню физиологию фейри, вскоре сможет и сама воспроизводить этот яд.
— Главное, чтобы выжила. Больше мы не позволим ей геройствовать в одиночку. — Процедил сквозь зубы дроу. Он сидел на низком табурете около круглой, плетеной кровати и как зомби-маятник раскачивался из стороны в сторону. Его бледное, осунувшееся лицо мало чем отличалось от лица пациентки.
— Если не умерла в первые двадцать четыре часа, надежда
есть. А Вам стоит отдохнуть. Сейчас поможет только время.
Лекарь многозначительно посмотрел на старосту и эльф понимающе кивнул. Самостоятельно оторвать дроу от темной не представлялось возможным, значит, придется вызывать тяжелую артиллерию.
Снедаемый чувством вины, Масгир не отходил от фейри ни на шаг. Бледный и осунувшийся, он то и дело промокал ей губы салфеткой и менял холодный компресс на лбу; мягко удерживал руки во время приступов, не позволяя разрывать когтями одеяло, одежду и самое себя.
Легкие шаги и тяжелая рука на плече дроу, заставили того вздрогнуть и резко обернуться. Непреклонный взгляд декана не предвещал ничего хорошего.
— Я никуда не пойду. Можете исключить меня из академии за прогулы. — Только и сказал дроу. Суровое лицо Олодрила не дрогнуло, как не дрогнула рука, посылая плетение «сети».






