— Даю тебе права ходить первым, — сказал он.
Мне было интересно, вдруг моя способность к играм еще осталась. Да и в библиотеке я много читал про шахматы, их стратегии и ходы. У меня было большой багаж знаний, хоть и теоретический.
Сделав пару ходов, я стал просчитывать разные варианты победы. Учитель же смотрел в окно, изредка поглядывая на доску, только чтобы сделать очередной ход и погрузиться обратно в свои мысли.
— Что будешь делать, когда мы вернемся домой? — спросил я, делая ход.
— Хм, наверное,
побуду немного у вас в гостях, да и отправлюсь по делам, — сказал учитель, ставя мне шах, — Я скучал по своему другу, но без сил как-то некомфортно.
— Понимаю, — усмехнулся я, уходя от шаха.
— Ладно, давай смотреть фильм, — скучным тоном сказал он и поставил мне мат.
— Ого! — удивился я, — Неплохо.
Учитель ухмыльнулся и включил телевизор. С потолка опустилась огромная панель, на которой был прикреплен тонкий экран.
Так, до конца полета мы смотрели какие-то старые мелодрамы. Фильм тысяча девятьсот тридцать девятого года, про гражданскую войну в США, когда это была небольшая страна. Поначалу мне фильм показался затянутым, но со временем я нашел в нем определенный шарм и к концу долгой истории даже влюбился в некоторых персонажей.
«Через час мы прибудем в Вену», — предупредил динамик.
Мы с учителем обсуждали только что просмотренный фильм, когда нам принесли обед. Аврора попросила салат и сок, ей было тяжело есть в полете.
Учитель рассказал историю становления кино, про Голливуд и золотой век кинематографа. Он оказался довольно разносторонним и эрудированным человеком. Раньше я думал, что он может только профессионально уничтожать запасы алкоголя. Пока учитель рассказывал об очередном
актере, я обратил внимание, что отец уже проснулся и, подложив руку под голову, внимательно слушал нас.
— Рассказываешь про свои любимые фильмы? — спросил отец, когда учитель сделал паузу.
— Ага, про этот период я могу говорить вечно, — улыбнулся он, — Мое маленькое хобби.
Отец встал с дивана и подошел к сестре. Он сел напротив нее, и они о чем-то стали болтать, иногда смеясь и корча друг другу рожи. Мне даже стало завидно, что я не на месте сестры.
Глава 47
Когда самолет пошел на снижение, мы все приготовились к скорому возвращению домой. Отец, до этого веселый и разговорчивый, сидел у окна и теребил салфетку.
Я сел рядом с ним, готовый подбодрить.
— Натан, я сильно переживаю, — сказал папа, — Вдруг ваша мама меня не узнает?
— Пап, она ждала тебя все это время, — ободряюще сказал я, — Она даже говорила про тебя
в настоящем времени.
— Видел бы ты, как она на меня разозлилась, когда я сказал, что нашел тебя, — сказал учитель, делая глоток виски.
— Разозлилась? — еще сильнее занервничал отец.






