За всем процессом следила сама госпожа Тойра — управительница замка, и старший дворецкий. Если второй имел вид простого, уставшего мужчины средних лет, то вышеупомянутая госпожа была верна себе в любой ситуации, оставаясь мерзкой и высокомерной до кончиков волос. И вид имела соответствующий, Айе женщина напоминала красноглазую домашнюю крысу, ставшую вдруг ходить на задних лапах и носить
строгое черное платье с глухим воротом под самым подбородком. Неизменный чепец, под которым эта досточтимая особа пыталась спрятать давно ставшую седой голову, только придавал ей большую нелепость. Но тем не менее, при ней замок содержался достойно и слуги ходили как шелковые. Она знала каждого в лицо, и наказывала строго, а порой даже жестоко.
Ее не любили и не уважали. Ее боялись.
— Это катастрофа! Катастрофа, Морис! — причитала она, внимательно осматривая комнату, заглядывая под кровать и проводя пальцем в белоснежной перчатке по каждой полке.
Айя молилась всем известным ей богам, чтобы нигде не осталось пыли. Иначе и представить страшно, что ее ждет.
— Почему не сообщили заранее?! Мы не готовы принять столько гостей! Наш мудрый господин, даруй ему Темный Владыка многие лета, давно не был дома и видимо позабыл, что на подготовку ко встрече стольких уважаемых людей нужно много времени! Очень много! А здесь два дня! Два, Морис! Мы не успеем! Они прибудут уже завтра к полудню! А с ним и сама дочь Правящего Дома! Это катастрофа! — продолжала сетовать управительница, проверяя уже подсвечники и окна.
— Не волнуйтесь, Тойра! Все уже почти готово, — кивал дворецкий Морис, поправляя шкуру снежного барса, лежащую у камина.
— Кто это мыл? — рявкнула вдруг очень громко Тойра, напугав всех присутствующих в комнате.
Служанки испуганно замолчали, у Айи кровь отхлынула от лица, а сердце понеслось вскачь. Мытье этой комнаты было поручено именно ей, каждой поломойке было отведено по помещению на чердаке, так как рук не хватало, и еще кого-то выделить было невозможно. Остальные помогали с мебелью и стиркой. Вот и на эту спальню было выделено три работницы, одна поломойка и две горничные, что подготавливали мягкую мебель и застелали постель, чистили ковер, отпаривали тюль и развешивали шторы, на Айю же легло мытье всего остального.
Все уставились на несчастную, белую как мел девушку, которая все пыталась
вспомнить, где она не успела прибрать.
— Я, — слабо пискнула она, опуская глаза под тяжелым взглядом Тойры.
— Надо же, — протянула та, — молодец! Что еще умеешь?
Служанка от неожиданной похвалы глупо захлопала глазами и даже растерялась, медля с ответом.






