Сейчас я живу той жизнью, о которой всегда мечтала, – ни на миг не лукавила, только больно было оттого, что маме плохо. – Прости меня, – у самой слезы наворачивались и в груди щемило, – Катюшу ты полюбишь. И тебя я очень люблю, – зажмурилась сильно-сильно, не позволяя себе плакать. Мама всхлипывала, поглаживая меня по рукам.
Я обняла ее в ответ и долго-долго не отпускала, мама утирала слезы, что-то бормотала.
– Давай я поесть разогрею, – вдруг спохватилась она. Отстранилась и указала рукой на дверь, – Катя, небось, голодная.
Я не смогла сдержать улыбки и только радостно кивнула в ответ.
Мама подскочила, бросилась к холодильнику... Но я видела, как ей скверно.
Уляжется, со временем и это уляжется. Мама поймет, что Рома и Катя помогли мне заново воскреснуть, мы создали семью. Семью, которая не позволила нашему миру разбиться на осколки.
***
Несколько месяцев спустя
С закрытыми глазами я сидела на бортике ванной и отсчитывала секунды. Бесконечные. Лишние. Нелегкие.
Каков будет ответ, я знала. Еще бы: три вечером и один контрольный утром. Так, для закрепления результата. Я ума не могла приложить: как? Как это произошло?
Я отбросила тест в раковину, он упал лицевой стороной, и теперь я могла лицезреть две ярко-красные полоски.
Я готова была вопить после первой проверки, а после четвертой уверенно летела вниз раненой птицей.
Это рок, не иначе. Мы не планировали, более того, мы все давно решили. Может быть потом, после того как еще раз обследуемся, может, я пройду
курс лечения, возможно, ЭКО с использованием донорской спермы, но не сейчас, да еще так...Слишком больно, не зажило сердце, кровоточило...Едва ли оно могло зажить. Притупилось немного, зарубцевалось, а всплывает, и опять накатывает адская боль.
Катя и Рома смогли вернуть меня к жизни, собрали из кусочков мое ноющее сердце; я начала забывать о бессонных ночах или кошмарах, когда дочка звала за собой, когда казалось и жить-то не за чем. Но тут открылась дверь, за которой стояла Катюша, она и звала в светлое, счастливое будущее, заставила встать и идти дальше.
А сейчас две ярко-красные полоски выдирали душу с мясом, давали чертову надежду. Мечту. Но также они могли нести удушье. И каким оно бывает, я знала хорошо. Зачем рисковать? Только отсрочить катастрофу…
Возможно, организм отреагирует раньше времени, и даже не дойдет до первых шевелений. И я не знала: лучше это или хуже.
– Мам, мам, – я услышала детский топот и быстрое: – бабушка сказала, что это тоже может пригодиться.
Что "это" не имело уже никакого значения.
– Катюш, положи на кровать, я сейчас выйду и посмотрю, – как можно спокойнее сказала я. Обрадовалась, что дверь закрыта, не хотела, чтобы родные видели меня в растрепанных чувствах.
Закрыв глаза, я встала, оперлась руками на раковину, опустив голову. Даш, надо решать.






