Тварей было не меньше двух десятков, они были уже совсем близко… Куда бы они ни направлялись – мы были на их пути. Безопасное для нас расстояние, теоретически, днём составляло десять метров. Сейчас была ночь, в которую они, теоретически, могут видеть лучше. И между нами нет десяти метров. Мы висим всего в пяти метрах, а может и меньше, над землёй. Если они поднимут голову – нам конец.
Я медленно начала
спускаться вниз по своему гамаку. Дикой уже не было видно, когда я с головой нырнула в гамак, позволяя его высоким бортам полностью скрыть моё тело. Надежда была только на то, что Люминисцены не заметят лёгкой дрожи наших коканов, и ещё на то, что они не захотят проверить странные штуки, развешанные над их головами…
Спустя пятнадцать секунд с момента моего замирания, дно моего гамака внезапно засияло голубоватым светом.
Глава 31.
Сияние разрасталось. Колонна шествовала прямо под нами. Им понадобилась минута, чтобы миновать наше дерево…
Сияние уже начинало спадать, как вдруг… Я вблизи услышала то, что слышала издалека в свою первую ночёвку в Тёмном лесу.
Оммм…
…Это было…
Ритуальное пение Люминисценов.
Я аккуратно выглянула из своего гамака спустя примерно минуту после того, как его дно перестало светиться от близкого присутствия Люминисценов, и увидела, что Дикая уже осторожно выглядывает из своего гамака – она смотрела в сторону озера. Вселяющее в сердце леденящий страх пение продолжало сотрясать пространство… Я впилась взглядом в происходящее у озера: Люминисцены, встав у края раскачивающихся от бурления волн озера, продолжали размеренно провозглашать свою песню, как вдруг… Из леса вышел Блуждающий. Страшный, с почерневшим лицом и ввалившимися глазницами, походящий на человека лишь наличием четырех конечностей и длинноволосой головы, из лохмотьев на нём висели только изодранные до колена штаны…
Люминисцены продолжали заворожённо или завораживающе петь. Блуждающий продолжал приближаться к их хору. Вскоре он протиснулся между двумя центральными Люминисценами и резко рухнул в воду на колени. Дальше началось чудовищное… Это походило на… Нет это было. Жертвоприношение.
Ночную глушь раздирал жуткий, пронзительный, чудовищный вопль Блуждающего. Это длилось уже… Минуту. Но казалось, будто миновал полноценный час.
Мои пальцы до боли впились в край скрывающего меня гамака, на лбу выступила холодная испарина, лёгкие забыли, как функционировать,
а я забыла, каким образом возможно оторвать свой взгляд от кровавого деяния, которое я предпочла бы никогда в своей жизни не увидеть или после стереть из своей памяти. Люминисцены рвали Блуждающего на куски. Каждый Люминисцен подходил к ещё живому Блуждающему и отрывал от страждущего кусок за куском.






