Она из тех, кто так просто не сдастся, потому ее побег был вопросом времени. Я дал ей возможность совершить его сейчас, чтоб показать ей, что будет, когда она сбежит. Теперь пташка в клетке будет сидеть смирно, а не биться о прутья. Не забудь, что вечером ты мой свидетель на свадьбе!
— Как я могу забыть! Ямач, я рад, что ты решил ее вопрос по-другому. Хотя, конечно, я в шоке от такого поворота. То как работает твой мозг, всегда меня удивляет. Я надеюсь, она станет тебе хорошей женой.
— Лучшей! Умная, красивая, и, как ты там сказал, «характер-золото»? Что еще нужно для счастья?
— Осталось только, чтоб она смирилась со своей судьбой. Пока как я понял, этого еще не произошло.
— Я справлюсь с ней. Увидишь, будет послушно мне в глаза заглядывать.
— Ты смотри, там не переусердствуй. Женщина должна быть послушной, но не безвольной как тряпичная кукла. Потому ты ее сгибай, но не ломай.
— Энгин, ты прям знаток женщин.
— Конечно, брат! У меня ж каждую неделю
новая. И скажу тебе, когда в рот тебе заглядывает, это здорово первые пару дней, а потом утомляет.
— Я понял. Учту. До встречи вечером!
Он положил трубку, и когда Ятер обернулась на него, поднял большой палец вверх. Это платье и вправду шло Алисе больше остальных. Оно не было вычурным, на нем не было много деталей и украшений. Элегантное, сдержанное, стильное платье подчеркивало естественную красоту Алисы.
***
— Мама, а где Алиса? — с тревогой в голосе спросил Ямач.
— Она наверху.
— Одна?
— Да. Ей нужно было в уборную, сынок.
— Но, мама! Я же сказал тебе! Не оставлять ее одну! — Ямач бросился на верх, сразу перешагивая через несколько ступеней.
Он ворвался в комнату, где весь вечер держали Алису, и рванул дверь ванны на себя. Дверь была заперта.
— Алиса, открой!
Алиса не отвечала. За дверью не было слышно ни льющейся воды, ни всхлипов, ничего.
Тишина. Ямач понял, что это не к добру и стал выламывать дверь. Дверь быстро поддалась, и он влетел в ванную. Он не сразу заметил Алису. Она сидела на полу, и распахнутая дверь скрывала ее. Правая рука была изрезана осколками стекла. Судя по валявшемуся рядом донышку стеклянного стакана, она раздавила стакан в руке. Ямач нашел небольшое полотенце, присел рядом с ней и, вынув из раны осколки стекла, перевязал израненную ладонь.
— Что ж ты творишь!
— Надо было лицо порезать, вот дура, — тихо сказала она.
— Если ты думаешь, что это меня остановит, то ошибаешься.
— Женишься, даже если я изуродую себя?
— Вначале женюсь, потом поедем и зашьем, все то, что ты там порежешь.
— А если порежу так, что не сшить? Я то смогу!
— Тогда пристрелю тебя. Я ж с тобой не так договаривался. Ты же сказала "да', помнишь?
— Не думала, что будет так тяжело.
— Что тяжело, детка? Платье выбирать? Подпись ставить? Многие девушки в этой стране хотели бы выйти за меня.






