Я сижу в залитой солнцем гостиной лофта Майкла, свернувшись калачиком на огромном итальянском кожаном диване, и ем нью-йоркский рогалик с яблочной корицей и сливочным сыром, когда раздается звонок от Финна.
Можно было догадаться, что он объявится, когда я в самом довольном состоянии из возможных с тех пор, как ушла от него. Лицо покалывает от жара, сердце колотится, я смотрю на телефон, его имя горит на экране, словно хочет
материализоваться и укусить.
Не хочу брать трубку. Но проклятый телефон не умолкает. Он звонит и вибрирует, заставляя дребезжать кофейный столик. Впиваюсь пальцами в бедра. Финн.
Ответь, размазня, это, черт возьми, всего лишь Финн, а не Сатана.
Фыркнув, хватаю трубку.
— Привет. — У меня голос, будто я ела стекло.
— Привет. — Тембр его голоса грубый и неуверенный, проникает и впивается между ребер.
Закрываю глаза и прижимаю колени к груди, словно могу защититься от него.
Финн прочищает горло, но ничего не говорит.
— Я должна была позвонить тебе.
— Я хотел тебе позвонить.
Мы перебиваем друг друга, и парень издает тихий смешок, прежде чем его голос понижается, становясь жестким и натянутым.
— Ты бросила меня.
Осколок вины пронзает сердце.
— Я сказала, что уезжаю.
— Не так. Ты даже не попрощалась.
— Прости.
—
Это больно, Чесс. Мы заслуживали большего.
Комок подступает к горлу.
— Знаю. Это было некрасиво.
Финн долго молчит. Но когда, наконец, заговаривает, это вымученный порыв.
— Я водил Бритт на ужин.
Когда слышу эти слова от него, все становится более реальным.
— Знаю, видела фотографии. — Облизываю губы и ощущаю вкус соли. Еще одна крупная слеза скатывается по носу, и я смахиваю ее.
Финн издает звук.
— Этого я и боялся.
Не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.
Он вздыхает, протяжно и устало.
— Хотел, чтобы ты услышала об этом от меня.
Накатывает волна головокружения, и я кладу голову на подушку дивана.
— Я пытаюсь быть ей другом, — продолжает он. — Как ты и советовала.
Он что, старается меня успокоить? Только я не чувствую покоя. Я чувствую себя жалкой. Вытираю глаза.
— Это хорошо. Ей нужен друг.
От того, что это правда, мне не становится легче, когда я представляю их вместе.
Повисает молчание.
— Как работа? — выпаливает Финн, словно приложив усилие.
—
Хорошо. Отлично. Завтра снимаю «Мстителей». Ну, ребят, которые их играют.
В трубке раздается сдавленный звук и затем резко обрывается.
— Голые мстители?
Я почти улыбаюсь.
— Они будут с оружием. Железный человек наденет перчатку.
— Ну, по крайней мере, хоть его рука будет прикрыта, — ворчит Финн.
Мои губы вздрагивают. Но этого недостаточно. Наше непринужденное общение в прошлом. И мы снова погружаемся в тишину.
Когда Финн заговаривает вновь, его голос такой низкий и хриплый, что я почти его не слышу. Почти.
— Я скучаю по тебе.






