Парни всегда умоляли меня как-то использовать свой голос, но я не мог представить себя на сцене, под светом прожекторов и кучей мудаков
в зале, которые ждут, что я всё испорчу.
Пальцы лениво пробежали по струнам, и меня захлестнула волна умиротворения. Большую часть времени я ходил нервный, в напряжении, казалось малейший толчок мог заставить меня провалиться во тьму. Если пил слишком много, алкоголь попадал мне в голову, и единственное, что я мог видеть, — это лицо, которое я стремился забыть и готов был сделать всё ради этого. Я не считал его своим отцом. Насколько я мог судить, у нас троих отца никогда не было. Но в те моменты, когда этот кусок дерьма прорывался вперёд, ухмыляясь, как настоящий злодей, я чувствовал, как во мне поднимается инстинкт убийцы.
Я начал играть и петь первую пришедшую на ум песню. И потерялся в музыке.
Даже забыл, что в доме я не один, вспомнил только тогда, когда сыграл последнюю ноту и поднял глаза. Сэйлор, тихо стояла неподалёку.
— Твой тёзка, — сказала она, слабо улыбнувшись.
Я пел песню Creedence Clearwater Revival «Long as I Can See the Light». Я знал наизусть всю их дискографию.
Сэйлор села рядом, а я отложил гитару. Она возилась с прядью волос и, казалось,
глубоко задумалась.
— Я сожалею о том, что было раньше, — сказал я.
— Знаю, — ответила она. — И мне не следует лезть в твои дела. Просто у меня не так много друзей. Мне нравится Трули, и не хочу, чтобы она пострадала.
— Ты думаешь, я причиню ей боль?
Она посмотрела в мои глаза.
— Не уверена, что в твоих силах обратное, Крид.
— Это была всего лишь одна ночь, Сэйлор, вот и всё. Если хочешь знать, Трули, похоже, не слишком хотела, чтобы я торчал дольше, чем необходимо.
Сэйлор кашлянула.
— Чувствую себя немного виноватой. Это я настояла на том, чтобы она пошла с нами и повеселилась.
Я откинулся на спинку дивана.
— Ну, ей было очень весело. Она отлично провела время.
Сэй громко рассмеялась, потом долго смотрела на меня. В итоге её взгляд остановился на тату на моей груди.
— Как думаешь, это когда-нибудь изменится?
Я посмотрел вниз. Тату гласила «Concedo nulli». Что означает — «Никому не уступай».
— Сомневаюсь, — честно ответил я.
Я услышал жужжание, и Сэй вытащила из кармана сотовый. Она взглянула на экран, а затем быстро посмотрела на меня. Я догадался, кто звонит.
— Оставлю тебя одну, — вставая, сказал я, и прислонил гитару к стене. А потом вышел на задний двор. Уверен, прежде чем ответить, Сэй подождёт, пока я не окажусь вне пределов слышимости.
Во внутреннем дворе мы держали гири. Я взял несколько и начал выполнять подходы по пятьдесят раз. Обычно это не было проблемой, а лёгким способом прогнать грусть и сосредоточиться. Я просто концентрировался на увеличении своей силы. Мне нравилось ощущать, что с каждым подъёмом я становлюсь сильнее.






