Вскоре после захода солнца и наступления темноты в комнате она шепчет:
– Ты думаешь, что любишь меня, Роман?
Ее слова оседают между нами, как тикающие бомбы. Чтобы не дать им взорваться на нее, я проворачиваю с ней ее же маленькую уловку «я сплю» и остаюсь тихим и неподвижным с закрытыми глазами.
Через десять минут она вздыхает и нежно целует мое плечо. Я чувствую, как кровать смещается под весом Хизер, когда она скользит к краю кровати. Прежде чем встать
и уйти, я едва слышу ее шепот.
– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полюбить тебя настолько, чтобы по-настоящему избавить тебя от скрывающихся внутри демонов. И после того, как этот ребенок родится, я оставлю тебя, как только ты сорвешь свою маску. Я оставлю тебя, и ты никогда больше не увидишь ни одну из нас.
Следующий звук, который уловили мои уши, - это скрип двери, когда она уходит.
Я лежу в постели, позволяя себе погрузиться в смысл ее слов до тех пор, пока не взошло солнце. И до того, как мое сознание покинуло меня, мое обещание, которое я могу дать, - никогда не позволить случиться тому, чтобы моя маска сорвалась. Или бежать во всю силу, оставив свою жену и дочь до того, как это произойдет.
Дни проносятся быстро, и с каждым днем, который приходит и уходит, надежда на мое счастье и мое умиротворение постепенно исчезает. Ее слова с той самой ночи начинают разъедать меня, словно рак, разрушая
меня изнутри, и я не чувствую, как происходит сдвиг во мне. Чернота, поглощающая любое добро, которому она стала причиной, настолько сильна, что становится ощутима.
Хизер выбрала платье, торт, цветы и украшения. И сегодня, в тот день, когда должны быть разосланы приглашения, она и Эндрю рассматривают меню для коктейльной вечеринки, на которой я впервые встречусь с ее братьями. Самолет моих родителей приземлится чуть больше чем через час. Прежде чем они приедут, мы с ней решили позвонить Бобби, брату, с которым она жила, и подробно объяснить нашу «историю». Хизер решила, что будет лучше, если она сама объяснит большую часть и поддержит разговор, а я согласен, что это будет звучать правдоподобнее от нее, чем от меня.
Я нахожусь в своем кабинете, когда она стучит в дверь.
– Входи.
Она медленно входит и улыбается.
После того, как она садится в одно из кресел напротив меня, то спрашивает:
– Ты готов к звонку?
– Я киваю и набираю номер, оставляя его на громкоговорителе, и подношу телефон к ней.
Она неделями не разговаривала со своими братьями, поэтому я не чувствую мгновенной ярости, которая поглощает меня, когда он отвечает, и она сразу
начинает рыдать, но я чувствую… настолько, что красная пелена застилает глаза.
Я безучастно смотрю на нее, пока она плачет. Я не пытаюсь ее утешить. Я не пытаюсь ее успокоить. Я просто смотрю.






