История повторяется, начатая задолго до Римской эпохи.
После того как я оделась в свой наряд «Степфордской жены»
[4]
, я в последний раз смотрю на идеальную маску, которую создала, исходя из своих эмоций и внешности, прежде чем спуститься по лестнице и услышать голоса, исходящие из главной зоны отдыха.
Я
не удивлена, обнаружив Романа в его же собственной идеальной маске любящего, внимательного и заботливого жениха и отца.
Мой шаг, тем не менее, сбивается, когда я вижу его родителей.
– Вот и она, мать, отец, это моя будущая невеста, а также мать вашего первого внука.
– Улыбка освещает его лицо, и если бы я не знала его лучше, я бы поверила, что смотрела на ангельского близнеца, сатанинского ублюдка, который оставил меня в своем кабинете менее двух часов назад.
4
Степфордская жена - так говорят о женщине, которая стремится стать идеальной домохозяйкой, ставя интересы семьи превыше своих. Чаще всего, противопоставляется идеям феминизма.
Проблема заключается в том… что я знаю больше. И каждое слово, которое вылетает из его рта, ощущается как удар в грудь. Удар, который я, к счастью, маскирую под улыбкой перед его родителями.
– Так приятно, наконец, встретиться с вами обоими. Я подхожу для рукопожатия только для того, чтобы быть обнятой обоим родителями Романа.
Слова миссис Пейн, сказанные шепотом, отделяют меня на сантиметры от того, чтобы развернуться и убежать из ада, которым обещает
быть следующие несколько месяцев.
– Моя дорогая, ты подарок от Бога; чудо, о котором я молилась каждый день с момента, как принесла Романа в этот мир. Я не знаю, как ты это сделала, но спасибо, спасибо, милое дитя, за спасение моего сына. Я полюбила тебя с того самого момента, как Роман упомянул твое имя. И всегда буду.
Мои руки сжимают материал на спинке ее платья, и мне приходится сжать колени, чтобы остаться на обеих ногах. После того как мне удается быстро сморгнуть навернувшиеся слезы, я отстраняюсь, чтобы посмотреть матери Романа в глаза, и выпаливаю слова, полные лжи:
– Это ваш сын спас меня, миссис Пейн, гораздо больше, чем я спасла его.
– Я улыбаюсь ей и подхожу к Роману.
Он кратко целует меня в висок, а потом шепчет на ухо:
– Давай не облажаемся, ладно?
– После того, как он снова целует мой висок, он смотрит вниз, улыбаясь мне, как будто я его самое драгоценное сокровище.
Я должна сказать и объяснить более подробно, чтобы заверить тебя, что я в здравом уме, даже если каждое действие, которое я сделала до этого момента, кричит о безумии; именно этот момент, запишите его, выделите, черт возьми, добавьте страницу в закладки, именно этот момент наконец-то фиксируется, с кем я жила, от кого беременна, и вскоре выйду замуж через две короткие недели.
Роман не нервный человек. Он не психически болен.






