Реальность разрушила наше веселье, и множество вопросов в моем сознании выплыли на поверхность.
— Где я нахожусь, в смысле, в каком штате? — тихо спросила я.
Эдди удивленно вскинул брови.
— Тебе никто не сказал?
Я скорчила гримасу.
— Они практически ничего мне не сказали. Они думают, что я слишком хрупкая.
Его ноги вернулись на матрас, когда он откинулся на спинку стула.
— Ты через многое прошла.
— Ничего из этого я не могу вспомнить.
Могла ли я позволить себе грустить о вещах, которые не могла вспомнить? Я знала, что не пострадала… но было тяжело испытывать эти чувства.
— Ты действительно ничего не помнишь? — Эдди внимательно посмотрел на меня.
Я не знала почему, но каждый раз, когда мужчина смотрел на меня, я чувствовала, будто он что-то ищет. Кроме того, как я могла расстраиваться, если не имела ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле? Все, что у меня было, это кусочки… кусочки не очень привлекательной картинки, но похоже, мне нужно куда больше, прежде чем все встанет на свои места.
И снова я погрузилась в себя, — к своему пустому разуму и пустому миру, пытаясь вспомнить хоть малейшую деталь о себе. Что-нибудь. Но не смогла.
— Ничего.
— Даже меня? — спросил он, его голос был менее расслабленный, чем до этого.
Как будто Эдди знал, что ему не следует спрашивать об этом, но не смог совладать с собой.
— С чего бы мне тебя помнить? Я должна?
В его глазах моментально промелькнуло разочарование, но потом он покачал головой.
— Нет. Когда я вытащил тебя из воды, ты на мгновение открыла глаза. Я подумал, может, ты видела меня.
— Ох. Мне жаль. Я только помню, как очнулась здесь.
— Все в порядке. Это вполне нормально.
— Они попросили тебя ничего мне не рассказывать, не так ли? — Я откинулась обратно на подушку и вздохнула.
Ранее, находясь в одиночестве и ожидая врачей, я отрегулировала кровать так, чтобы можно было сидеть прямо. С тех пор как очнулась после комы, лежать мне не очень нравилось.
По правде говоря, мне было некомфортно. Я никому об этом не говорила. Док записал бы это с таким лицом, будто страдает запором, и вызвал бы психиатра. В любом случае, все это не так уж важно. Имею в виду, очевидно, я должна чувствовать какой-то дискомфорт после пробуждения из длительной комы. Я слишком долго пролежала в постели без движений; конечно, мое тело сражалось против того, чтобы делать это снова.
— Они также сказали мне, что я не могу войти сюда и увидеть тебя, — сказал он, подмигнув.
— Но ты все равно приходил, — произнесла я, вспоминая, что доктор Бэк говорил мне. — Почему ты приходил каждый день?
— Я не мог держаться в стороне. — Его взгляд блуждал по моим чертам, и впервые после пробуждения я задумалась о том, как выгляжу.






