— Неважно!
Ничего я не крал, а проводил оперативные мероприятия!
Прокурорша заинтересованно взглянула на меня, а потом подняв руку тем самым призывая ругающихся ментов заткнутся, спросила.
— Заявление на незаконные действия сотрудников милиции писать будете Найденов?
Менты тоже наконец то обратили взгляд на меня. Кирюшин смотрел затравленно и обреченно, у капитана же на лице отображалась только вселенская тоска и усталость. Я их понимал. Если я напишу заявление, скорее всего не посадят никого, начальству это не надо. Отмажут, чай не убийство, можно показать себя заботливым командиром. А вот капитану прилетит. По возрасту глядя, ему уже майором быть, и если будет взыскание, то еще один год пройдет мимо. С мамлеем понятно, в лучшем случае спишут в участковые, в худшем — просто уволят. Наказать Кирюшина хотелось, но в конце концов я решил до крайности не доводить. Вроде стало хоть, что-то понятно, и драться за свою свободу мне сейчас не придется. А обострять отношения с местными ментами я сейчас не хотел.
— Нет не буду. Пусть мне только вещи мои вернут. И документы.
— Зря Найденов — пыталась надавить прокурорша — ведь Кирюшин совершил
по сути преступление.
— Галина! — замахал руками капитан — он сказал, что не будет писать! Не дави. А вещи Кирющин сейчас отдаст.
— И деньги с кольцом — добавил я.
— И деньги, и кольцо и сберкнижку — замахал головой Кирюшин.
— Выкладывай всё на тумбочку и дуй в отдел, потом с тобой разберёмся, сам его опрошу — поспешил капитан.
Мамлей вытащил из портфеля три не толстые пачки советских денег и какие-то документы с бумагами, быстро бросил их на тумбочку и почти бегом вышел из палаты.
Опрос долго не затянулся, капитан хотел закончить всё поскорее и избавится от присутствия прокурорши, которая оказалась дежурным следователем прокуратуры и пришла допросить меня в качестве потерпевшего. Вопросов мне почти никто не задавал. Они знали всё сами. Подозреваемые задержаны и дали признательные показания, пока я почти сутки лежал без сознания. Свидетелей в вагоне куча. Так что протокол допроса и опросной лист они заполнили сами, быстро дав мне их на подпись. На немногочисленные вопросы я отвечал, что ничего не помню, ссылался на сотрясение. Перед подписанием я внимательно прочитал оба документа. Написано было практически одно и тоже. Мне стало понятно, что произошло и куда, а главное в кого меня занесло.
Найденов Кирилл Владимирович, двадцать три года, сирота, холост, не привлекался, не судим. Выпускник Тверского детского дома. Потом ПТУ. Специальность токарь третьего разряда. Отслужил в армии в частях ВДВ, военно-учетная специальность — механик водитель. После службы в Тверь не вернулся.






