— Так противен? В чем проблема?
— Чего ты до меня докопался! — взвизгивает подруга. — Иди к своей Морозовой.
Слышу возню.
— Отпусти, больно! — кричит Таня, и я тут же выбегаю на голоса.
Возле туалетов стоит Девлегаров и прижимает за плечи Таню к стене. Дышит, как бык разъяренный. Рубашка навыпуск, галстука уже нет, волосы всклокочены. Он пьян. Причем сильно.
— Тим — зову его. — Отпусти ее.
— Не вмешивайся,
Томилина — рычит на меня Девлегаров.
— Вот придурок! — брыкается зажатая в тисках парня Таня.
— Тимур — зову настойчивее. — Я сейчас за Максом схожу.
Но он, словно, не слышит.
Дотрагивается до Таниных волос.
— Как же я тебя ненавижу, Осипова — цедит тот сквозь зубы.
— Тогда отпусти! — кричит она.
Я достаю из сумки телефон, чтобы набрать Макса, но он уже сам появляется в коридоре.
— Дэв, отстань от нее — хватает его за плечи и дергает на себя. — Пойдем, бро, все хорошо — уводит друга в сторону выхода.
По пути Тим резко оборачивается на ревущую Таню.
— Ты мне только ответь, Осипова! Чем я так плох, что ты даже сраный танец отказалась со мной танцевать. Со школьным вальсом тоже продинамила.
— Отвали и не попадайся мне на глаза, Девлегаров! Мудак конченый! — орет подруга.
Макс силой уводит Девлегарова, а я Таню.
Подруга склоняется над раковиной. По розовым волосам у лица стекает вода.
— Как же он меня достал — мычит Танька.
— Ничего — успокаиваю ее. — Сейчас разбежитесь по разным местам, он влюбится и забудет про тебя.
Танька закатывает глаза уперевшись взглядом в потолок.
— Да, сейчас! Я слышала, что он тоже будет в какой-то блатной университет в Москве поступать. Типа, у него уже все на мази. Папашка постарался.
— Ну, Москва огромная. Вероятность, что вы пересечетесь, почти на нуле. Так что выдыхай.
Только через пару часов мы с Максом, наконец, попадаем домой. Девлегарова забирает Стас Вуйчик на какую-то
тусовку, а Таня уезжает к себе.
Уже дома в коридоре Макс не дает пройти и нетерпеливо стягивает с плеч бретели атласного платья. Его горячие губы на моей коже.
— Весь вечер хотел это сделать — шепчет мне и дергает платье дальше, после чего оно плавно скользит по телу к щиколоткам к щиколоткам.
Кладу затылок на его плечо, пока руки Макса скользят по моей коже, вызывая дрожь и пульсацию.
— Я люблю тебя навсегда — шепчет, засасывая кожу на шее.
— Навсегда — повторяю и стону, потому что его руки оказываются на моей груди.
Эпилог
МАКС
Мне не верится. Это, охренеть, как круто. Может, блин, я сплю?
У нас с Риткой все получилось.
Год мучений, постоянные поездки, экономия на всем, чтобы заплатить за курсы и внести все сборы. Мы остались почти на нуле в прямом смысле этого слова. Бесконечная волокита с бумагами, нервы на пределе, бессонные ночи на кухне среди вороха учебников.






