Золотая цепь мелодично звякнула от моего движения, чем заставила демона еще больше растянуть губы в улыбке.
Дразнит меня и радуется моей реакции.
— А я с подарком, — протянул он бархатным голосом и достал из-под длинной мантии мешочек. — Ты ведь скучаешь по дому, поэтому я решил принести тебе сферу Штар. — Он положил свою ношу на столик около кровати и развернулся, чтобы уйти. Я
же хотела узнать, что за игру он снова затеял.
— Зачем мне смотреть на мой дом? Я туда никогда не вернусь.
— Но ты ведь хочешь знать, как выбранная мною душа справляется с твоими венцами мести. Неужели в тебе нет женского любопытства?
Я хмыкнула раздраженно и отвернулась, а в комнате так и был слышен тихий смех Асатара — великого искусителя душ. И как мне против него выстоять?!
Но в одном он угадал — я ужасно хотела увидеть мою замену. В сфере Штар девушка отразилась бы в своем прежнем облике. Я встала с пола и подошла к столу. Пальцы умело развязали защитный узел, и я аккуратно опустила края. Внутри была красивая жемчужная сфера, вся нежно-сиреневая с переливами перламутра. От моего прикосновения она принялась сиять ярче.
— Шатаре, дай увидеть Стеллариум. Мой дом.
Такие сферы были и у нас, попав туда много тысячелетий назад, пока мир Ночи не стал слишком опасен для нашего мира.
Сфера усилила сияние, проявляя передо мной убранство моей спальни.
— А вот и ты, — вгляделась я в женский силуэт. — Мой клинок мести.
Гардеробная герцогини была похожа на сокровищницу, где хранились прекрасные произведения искусства. Платья, туфельки, украшения. И белье — корсеты, подвязки, чулки, панталончики и ажурные откровенные трусики. Мода на Стеллариуме была чем-то схожа с нашей, но в деталях кардинально от нее отличалась.
Вот даже взять туфельки — верх мягкий, будто стриженный мех, внутри что-то близкое к замше, а сама подошва на вид настоящая смола, но упругая и прочная как резина.
Необычно и крайне удобно!
Белье все нежное на ощупь, гладкое, почти без швов. И даже кружево абсолютно невесомое, как паутина. А в корсете нет ни одного жуткого прута для формирования силуэта. Все подтягивает и поддерживает без садистского насилия, которое у нас практиковали в XIX веке. Но при этом это настоящий корсет.
— Ваша светлость, — ахнули позади меня, и я, пискнув, отскочила за штору, которой закрывали ночные рубашки в этой части гардероба. Магистр Гайзен… дядюшка — так мне следовало привыкать его называть — сказал, что я пойду с ним на ужин, в его комнаты, где нас посетят мой супруг и мои фрейлины.
Для твоей безопасности, Сиенна. В моих покоях навредить тебе никто не сможет.
— Простите меня, ваша светлость! — склонилась в низком поклоне девушка. — Я пришла одеть вас к ужину. Я не знала, что вы предпочтете сделать это самостоятельно.






