Нажав кнопку на своем телефоне, я кладу его в карман и захожу в дверь. Мой отец стоит на кухне. Он усмехается, когда видит меня, и его верхняя губа приподнимается от отвращения.
— Где была
твоя
задница последнюю неделю?
— У Брейди. — Я стараюсь говорить спокойно.
— Да? — Он
оглядывает меня с ног до головы. — Ты уверена, что не общалась с этим ребенком Хейвортом?
Мои глаза сужаются. — Что, если я так и делала?
— Тогда тебе лучше прекратить это дерьмо прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому мальчику.
— Почему? Потому что ты боишься, что я узнаю о том, что ты сделал с его отцом? — То, как краска стекает с лица моего отца, показывает его вину. — Да, я все об этом знаю. Как ты проиграл все наши деньги. Как ты украл у компании, в которой проработал пять лет. И даже то, как ты подставил своего
лучшего друга
, чтобы взвалить вину на него.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — возражает он, но это так же слабо, как и он.
— О, да ладно тебе. Не пытайся сейчас быть таким благородным. Продолжай. Злорадствуй. Что подобное сошло тебе с рук, ты должен был почувствовать себя крутым парнем.
Его взгляд впивается в меня, его тело напряжено и неподвижно. — Я сделала то, что должен был, и твоя маленькая
задница должна быть благодарна за это.
— Что ты должен был? — Я срываюсь. — Ты заставил своего лучшего друга взять вину за преступление, которого он не совершал! Он умер там! Отец Грейсона мертв, и
ты
это сделал.
— Ты чертовски права, что я это сделал! — Рычит он, швыряя бутылку виски на стойку. — И я бы сделал это снова! Я получил больше денег от этой аферы, чем когда-либо видел в своей жизни. Я не виноват, что хрупкий маленький засранец не смог справиться с собой в тюрьме.
Я не могу поверить словам, которые слетают с его губ, но еще хуже то, что написано у него на лице. Он выглядит гордым —
довольным собой
за то, что ему сошли с рук миллионы, в то время как его самый близкий друг потерял свою жизнь. Нет ни малейшей капли раскаяния, и
это
заставляет мою кровь кипеть.
— Ты монстр, — говорю я ему. — Презренное, печальное оправдание для мужчины.
Его глаза темнеют, как будто гнев в нем начинает выплескиваться на поверхность. — Ты должна поклоняться земле, по которой я хожу. Дерьмо, которое я натворил, уберегло
тебя
от приемной семьи. Если бы я попал в тюрьму, у тебя бы
никого
не было!
— Мне было бы лучше!
Он сухо смеется и обходит стойку, чтобы встать передо мной. — Если бы твоя мать могла видеть тебя сейчас — жадную, неблагодарную маленькую сучку, которой ты являешься, — она была бы в ужасе.
— Пошел ты! — Я шиплю. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал.






