В его глазах мелькает болезненное возбуждение, но, прежде чем он успевает сказать еще хоть слово, мой локоть врезается ему в живот. Я выворачиваюсь в его руках, прежде чем упереться коленом в его яйца. Он падает на землю еще до того, как остальные вздрогнули.
Первый парень, который подумал, что это умный ход — положить руки мне на задницу, тянется ко мне, но я разворачиваюсь, и мои кастеты летят прямо ему в лицо. Мой кулак касается его носа, и знакомого хруста костей, ломающихся под моей силой, достаточно, чтобы меня пронзил разряд электричества. Черт, мне это нравится.
Кровь хлещет из его носа, и, несмотря на темноту ночного неба, я все еще вижу, как на его руках скапливается кровь.
— Ты чертова сука, — выплевывает он, отступая и падая на стену, стонет от боли, но я еще не закончила с ним — даже не близко.
Я только немного почувствовала, как ломаются его кости. Мне нужно больше. Гораздо больше.
Я иду к его ребрам.
Мой кулак ударяет его по ребрам, и он тут же сгибается пополам от боли, его друг зовет его взять себя в руки и дать отпор, но выхода нет. Даже до того, как ему сломали нос, он бы не смог справиться со мной.
Он рухнул на землю, его руки взлетели, чтобы поймать его при падении, и, прежде чем он успел ими пошевелить, я раздавила их сапогом, слушая сладкий, поэтический звук его мизинца, ломающегося, как веточка. Он кричит от боли, и я улыбаюсь ему.
— Возможно, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем хватать меня за задницу или любую другую девушку, если уж на то пошло. Вы когда-нибудь слышали о такой вещи, как согласие?
Он стонет, слезы текут из его глаз.
— Да, я так и думала, — смеюсь я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на другого мудака, который остается на земле позади меня. — Придурки, вроде тебя, всегда готовы немного подвигаться, но это не
так весело, когда обувь на другой ноге, не так ли?
Я смеюсь про себя, эта знакомая потребность выбить дерьмо из кого-то наконец ослабевает во мне. Я должна чувствовать себя хорошо еще несколько недель. У меня есть другие пороки, на которые я могу положиться до тех пор.
Когда я собираюсь уйти, трое оставшихся мужчин нервно оглядываются. Они не знают, что делать, но, когда они приходят за мной, я стою на своем, более чем готова к новым действиям.
— Чего вы ждете, мальчики? — говорю я, протягивая руки в знак приглашения. — Это обед,
а как же
десерт? Вот это настоящее удовольствие.
Что я могу сказать? Некоторым девушкам нравится бунтовать с татуировками, наркотиками и алкоголем. Вот так вот выбивать вечное дерьмо из хищников — мой порок, и я ни на что его не променяю.
Они двигаются быстрее, приближаясь ко мне с решимостью заставить меня заплатить за то, что я облажалась с их друзьями.






