Мой желудок моментально урчит, и, глядя на чипсы и батончики для здоровья передо мной, я думаю,
как долго я смогу жить за счет этих вещей. Может быть, я смогу заказать UberEATS сегодня вечером и ускользнуть через окно. Я попрошу парня встретить меня на вершине холма, затем поем на обратном пути и буду надеяться, что все следы моей еды исчезнут, прежде чем вернуться и рискнуть, что Курт заберет ее себе.
Этот придурок, я не сомневаюсь, что он это сделает. Если бы он нашел мою заначку с деньгами, они бы исчезли и были потрачены за считанные секунды.
Я ненавижу это. Айрин и Курт такие придурки. Я никогда не встречала таких, как они. Обычно приемным родителям хоть немного не наплевать на детей, которых они берут, но эти придурки… нет. Ничего такого. Они жадные до денег личинки, и в тот день, когда я, наконец, смогу выбраться отсюда, я собираюсь приклеить их к ним.
По привычке я не снимаю сапоги. На самом деле, я редко снимаю их, и к этому моменту в моей жизни я не знаю, то ли дело приемного ребенка, то ли просто зимнее. Когда мои ботинки надеты, мне нужно сделать на один шаг меньше, прежде чем я смогу сбежать, точно так же, как если бы ключи от байка были засунуты в лифчик, а кастеты всегда были надежно обмотаны вокруг пальцев. Я держу свои пороки близко, никогда не позволяю им уйти от меня, потому что в моем мире я никогда не знаю, когда мне нужно будет бежать.
День медленно проходит, и после того, как я повторила задание по математике, которое не смогла выполнить во время урока, я оформляю свой заказ с помощью UberEATS и привожу себя в порядок на ночь. К девяти часам все мое тело возбуждено, во мне пульсирует потребность летать.
Я ненавижу сидеть в дерьмовой комнате. Пустые стены, скучные простыни, никаких картин, чтобы чувствовать себя
как дома. Просто чистый холст с моим старым рваным мешком с вещами, брошенным в угол, чтобы напомнить мне, что это место точно не то, что я когда-либо назову домом.
Я не думаю, что мне когда-либо было так скучно в моей жизни. Когда это чувство пульсирует во мне, обычно это время, когда я начинаю жаждать крови. Мое тело чешется от потребности найти неприятности, найти выход всему гневу, который течет в моем теле.
Я даже не могу вспомнить, когда это началось. Все, что я помню, это то, что за последние несколько лет я разозлилась. Постоянный чип сидел у меня на плече и не собирался уходить. Может быть, это жизнь в приемной семье, или, может быть, это просто дерьмовая рука, с которой я столкнулась, которая привела к этому. Кто, черт возьми, знает?
Перепроверив дверь и просунув ручку старого стула, я наконец стаскиваю ботинки и снимаю рваные джинсы. Я надеваю изношенную майку и, не найдя своих пижамных шорт, быстро ложусь в кровать и натягиваю старые одеяла до груди.






