Возможно, сейчас у меня в голове происходит много всего, и я, возможно, понятия не имею, как я собираюсь справиться с Ноксом, не говоря уже о моем дяде-социопате, но прямо здесь — в этой комнате — единственное, что имеет значение, это она.
— О, Сави, — рыдаю я, опускаясь и крепко обнимая ее в моих объятиях. —
Мне так жаль.
Рыдания пронизывают ее тело, а голова лежит на плече. Я ничего не могу сказать, ничего не могу сделать, чтобы улучшить ситуацию, поэтому вместо этого я провожу пальцами по ее волосам и напеваю ее любимую песню. Наконец, когда она начинает успокаиваться, она хихикает.
— Ты ужасная певица.
Я не могу удержаться от смеха. — Говорит девушка, которая не может взять ни одной ноты.
Она встает с тяжелым вздохом, подходит к зеркалу и стирает размазанную тушь с лица. Это мало что дает, но она немного меньше похожа на панду. Когда она закончила, мы вдвоем садимся на кровать.
— Можем ли мы вернуться во времена игры в прятки?
Я корчу рожу. — Когда ты пугала меня ради развлечения? Нет, спасибо.
Она хихикает. — Я не виновата, что ты так легко пугалась. Кроме того, те дни были намного проще — когда мы были слишком молоды, чтобы знать, насколько страшен мир.
— Да, ты права. То были лучшие времена. — Я толкаю ее локтем. — Ты в порядке?
Пожав плечами, она смотрит на свои руки. — Я не знаю. Я имею в виду, меня беспокоит даже не то, что он сделал. Это тот факт, что он солгал об этом. Это пиздец? Делает ли это меня ужасным человеком, потому что я не ненавижу его за убийство моего отца?
— Нет, — уверяю я ее, потому что, честно говоря, не верю, что это так. — Ты пережила годы сильной травмы, вызванной твоим отцом. Я не думаю, что ты обязана испытывать какое-либо сочувствие или вину за то, что с ним случилось.
Она на секунду задумывается, а затем закатывает глаза. — Я не знаю. Это просто какой-то пиздец.
Я сухо усмехаюсь. — Я знаю, что ты имеешь в виду.
Как будто она не осознавала этого раньше, ее глаза смягчаются, когда она смотрит на меня. — Как ты держишься?
На самом деле это сложный вопрос. — Настолько хорошо, насколько я могу быть, узнав, что мой дядя — психопат, а мой
бывший парень — убийца.
В ту же секунду, как слова всплывают в моем мозгу, я слышу, как безумно они звучат, и не могу удержаться от смеха. Это начинается с хихиканья, и я прикрываю рот рукой, пытаясь сдержаться. Тем не менее, это только растет. Следующее, что я помню, я в полной истерике, в то время как Сев наблюдает за мной, как за каким-то странным цирковым аттракционом.
— Лейни?
Я только смеюсь сильнее. Как будто я не могу это контролировать. Я имею в виду, я, возможно, действительно сошла с ума.
— Это просто… — Я пытаюсь успокоиться, делая глубокие вдохи. — Все предупреждали меня, что он сумасшедший, а я не слушала.






