Это занимает очень медленную минуту, но когда он кивает одному из своих парней, я выдыхаю с облегчением и поворачиваюсь лицом к Делейни. Ее лицо мокрое от слез, и не важно, сколько я вытираю, новые только заменяют их.
— Пожалуйста, не надо.
Я целую ее в лоб. — Я должен, детка. Я должен. — Еще один поцелуй в ее губы. — Я хочу, чтобы ты ушла, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты всегда была создана для удивительных вещей, Бэмби. Иди, стань врачом и вылечи рак или реши проблему голода в мире. Ты будешь такой замечательной, я это знаю.
Она качает головой. — Я не могу оставить тебя здесь.
— Ты можешь, и ты это сделаешь. Это единственный способ.
— Я не хочу этого. Я люблю тебя.
Слышать, как она произносит эти слова, даже после всего, что я сделал, — это как музыка для моих ушей, но, черт возьми, это больно. — Я—
В радиоприемнике звучит какая-то тревога, прерывающая меня. — Эй, босс, у нас здесь компания.
Мои глаза расширяются.
Нет. Нет! Черт!
Через несколько секунд Кэл вытаскивает свой пистолет обратно и направляет его на
Делейни и меня. Я прикрываю ее своим телом, но если он выстрелит, пуля может пройти сквозь меня и поразить ее.
— Какого хрена ты наделал? — Бушует он.
Я поднимаю руки в знак капитуляции. — Ничего. Я клянусь. Я не сказал ни одной живой душе.
Его губы кривятся в усмешке, и он поворачивается к двум мужчинам рядом с ним. — Иди разберись с этим, сейчас же! — Головорезы убегают ко входу, в то время как Кэл остается полностью сосредоточенным на мне. — Ты думаешь, я чертовски глуп, парень? Разве ты не знаешь, с кем имеешь дело? Я убил сотню маленьких засранцев вроде тебя — самоуверенных ублюдков, которые думают, что у них есть шанс против меня.
— Кто бы там ни был, они здесь не из-за меня.
Ничто из того, что я говорю, не может снова достучаться до него, это ясно. — Делейни, выйди из-за спины Нокса. Дай мне посмотреть на это милое личико.
— Не надо, — бормочу я себе под нос, и она слушает.
— Делейни! — Кричит Кэл, взводя курок пистолета и приставляя его к голове Тессы. — Блядь, сейчас же! — Она пытается оставаться сильной, но я вижу, что она ломается, когда появляется в поле зрения. — Так-то лучше. Отойди от своего парня. Я не хочу, чтобы он пытался совершить что-нибудь героическое.
Чем дальше она отходит от меня, тем сильнее сжимается моя грудь. Кэл явно получает удовольствие от этой драмы, потому что он наблюдает за мной с дьявольской ухмылкой. Больной кусок дерьма, вероятно, получает удовольствие от этого, наблюдая, как его собственные племянницы боятся за свои жизни. Он бездушный придурок, лишенный каких-либо настоящих эмоций.
— Ты почти одурачил меня, — говорит он, качая головой. — Что это было? Просто отвлекающий маневр, пока не прибудет ваша подмога?
— Кэл, я клянусь тебе.






