И, наконец, —
Мои глаза находят Нокса в задней части толпы, и он ухмыляется мне.
— Никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволяй никому говорить тебе, что ты не принадлежишь этому месту.
Он откидывает голову назад, смеясь, поскольку скрытая шутка хорошо принята. Я смотрю на всех людей, с которыми провела последние четыре года, и проглатываю комок в горле.
— Спасибо за воспоминания, Хейвен Грейс. Это было по-настоящему
здорово.
Все мои сокурсники встают, аплодируют мне, пока я пожимаю руку директору и получаю диплом. Он перемещает кисточку с правой стороны на левую, и тогда я понимаю, что сделала это. Я прошла через это безумие под названием старшая школа и многое другое.
***
Пока в воздухе летают шапки, и все ходят вокруг, обнимая всех своих друзей, я смотрю только на одного человека. Нокс прислоняется к забору и выглядит как секс на ножках. В ту минуту, когда его глаза встречаются с моими, он бросается вперед.
Взяв меня на руки, он кружит нас двоих. — Я так чертовски горжусь тобой.
Он опускает меня, и я грустно улыбаюсь ему. — Ты не расстроен, что не сможешь пойти на выпускной?
— Нет, — он пожимает плечами. — Мне не нужно все это традиционное дерьмо.
После операции Ноксу потребовалось некоторое время, чтобы восстановиться, и к тому времени, когда он был готов вернуться в школу, он был слишком далеко позади. Ему пришлось бы повторить часть своего выпускного года, как Тессе, но вместо
этого он решил получить аттестат зрелости — то, на что мой отец категорически отказывается позволить сделать Тесс. Кроме того, существовала проблема обвинения в непредумышленном убийстве…
***
Я стучу в дверь, чувствуя беспокойство, просто находясь здесь. Если бы это не было абсолютно необходимо, меня бы здесь не было. Как только дверь открывается, Картер выглядит как друг, которого я обожаю — в его глазах нет осуждения или злобы.
— Привет.
Его лицо выражает беспокойство. — Все в порядке?
— Не совсем, — бормочу я. — Могу я войти?
Кивнув, он открывает дверь дальше и отходит в сторону. Мы вдвоем идем посидеть на диване, и когда приходит время рассказать ему, почему я здесь, мои нервы берут верх.
Двадцать лет жизни, Делейни.
— Итак, как дела у Вона?
Я тяжело вздыхаю. — Я думаю, с ним все в порядке. Это большая травма, эмоциональная и физическая, но врачи говорят, что он полностью восстановится.
— Хорошо, —
отвечает он, искренне имея это в виду. — Я слышал, как мой отец разговаривал с одним из своих коллег обо всем, что произошло. Это напряженно.
— Да. — Я делаю глубокий вдох. — Забавно, что ты упомянул об этом, потому что именно поэтому я здесь.
— О? — Выражение его лица почти заставляет меня выбежать за дверь, но я никогда не узнаю, если не спрошу.
Я смотрю вниз, теребя рукав.






