Отряд Гектора направился к центру разлома, и в темноте поглотившей их ночной зелени еще долго маячил красный оттенок плаща, мелькающий в такт его кавалерийской походке. Крики и визги врагов и сцепившихся с ними обезумевших от голода Ив резали слух, сильных духом призывая вступить в бой, а слабых робко замедлить шаги. Но Анхель уверенно повернул в сторону сторожевой башни, огибая разлом. Кардинала нужно было доставить на стену во что бы то ни стало.
Лишенный кровавого плаща худой подросток, облаченный в бурую робу, был едва различим на фоне стены и, притушив фонарь и взяв с собой лишь троих столь же незаметных в коричневых кожаных куртках парней, крадущимся торопливым шагом поднялся на лестницу, ведущую к сторожевой башне.
Анхель, не так давно недоумевал, как ребенок мог оказаться самым могущественным существом среди особей, общество которых построено на превосходстве силы. А теперь, зная, что хронологический возраст делает тебя живучим как таракан, а облик ребенка вводит в заблуждение врага, он понимал, почему именно мальчишка прожил так долго в мире кровожадных монстров и охотников на них.
Никто не прошел бы мимо
ребенка в беде: его всегда впустят в дом, накормят, подвезут и помогут. Даже Ивы, заключившие с ним контракт на многие годы, в тайне испытывали к нему какой-то глубоко бессознательный материнский инстинкт, и он толкал их на самоубийственные жертвы во имя защиты ребенка, даровавшего им вечность и избавление от боли.
Многие считали его Святым еще до того, как увидят своими глазами. И нравственно незрелый Оскар один из первых, пал под его очарованием. Затем Уил. И даже Анхель, был готов убивать ради идеи, которую зародил в него той ночью своими пламенными речами древний вампир: идеи мирового баланса. Она подчинила бы логичному порядку хаос рождаемости и смертности. Уравновесила чаши весов между вампирами и людьми, дав обоим видам возможность выжить.
Каждый из них, в сущности, хотел благополучия. Одни лидеры призывали дать вампирам и людям того, чего те хотят для удовлетворения базовых потребностей, другие — дать то, что заработано трудом, третьи — дать всем по морде и силой привести мир к благополучию с точки зрения их собственной идеи “блага”. И пока мир, сталкивая коммунистов, капиталистов и националистов из обоих лагерей, спорил о цене материальных благ и способах их распределения, древнейший убийца людей признавал лишь одно благо — наличие будущего. И на этой стороне стены у Анхеля оно было.
А это значит, выбора у него нет, независимо от того, нравится ли ему в деталях будущее Кардинала или не совсем.
Он взглянул наверх.






