Немагическая, коих в королевстве хватало так же, как и волшебных — все рождались без проявлений талантов. И по какому принципу и когда магия пробуждалась в каждом из нас, было непонятно. Или не пробуждалась совсем. Увы, но из года в год количество таких учеников увеличивалось. Волшебство постепенно вырождалось. Так вот, в школе я очень нравилась очень симпатичным одноклассникам. Нет, за мной не бегала толпа ухажеров, но на свидания звали. И плевали они на грозного отца и гувернантку со слегка нестандартными приемами спроваживания.
Девчонки же из зависти учиняли мелкие, но досадные неприятности. Сами колдовать не умели, но чернила меняли на субстанцию, которая исчезала через час после написания. В начале я думала, что это просто зрительный фокус, пока моя подруга, Мария Дюмье, не рассказала о злой шутке. К ним же относились и банальные слабительное и идиотские, но порой обидные надписи на спине. К слову, я никому не жаловалась и старалась игнорировать новые гадости. К счастью моему и несчастью их, дар пробудился в предпоследнюю попытку извести меня. Незначительно, но я помнила то легчайшее покалывание по всему телу и неестественное тепло в ладонях. А последний раз случился на выпускной, когда горе-обидчицы надумали подшутить напоследок. Мария долго смеялась, поскольку во мне пробудилась книжная магия и я наслала на них всех книги по этикету. Суть заключалась в том, что каждая рукопись имела свой голос с неподражаемыми интонациями, летала за своей «хозяйкой» и учила по новой нравственности и благопристойности. К слову,
никто, кроме отца, расколдовать их не мог. Он конечно отчитал и наказал уборкой в школьной библиотеке, поскольку все имеющиеся книги вылетели как раз оттуда, но… Я чувствовала себя отомщенной за все. И не все из них обрели магическое счастье.
Говорили, что все это из-за защитной стены, поглощающей магию для неизменной устойчивости. Бред. Но если правда, почему с каждым годом защита поглощала больше энергии? Вопрос без ответа. И было непонятно, почему у одних магия сохранилась, а других исчезла? В общем, после школы мне надлежало поступить академию, что я и сделала. Проучиться пять лет и спокойно получить диплом хотелось очень даже. Ведь девочки-волшебницы не то же самое, что обычные. Фурии из ада по сравнению с ними — просто детский лепет. И размах гадостей существенно шире.
Первый год я превратилась в кого-то вроде призрака. Примерно в середине учебного года во мне пробудилась искорка дара родителей — боевого и необузданного. Ребята хоть и насмехались над трусостью, но не трогали. Оставалось четыре года. Что изменилось? Просто в начале лета перед вторым курсом Мария, которая заявилась в наш дом и устроила моральную взбучку. Маленькая, темноволосая и очень, очень гордая.






