Мало того что это был пар, и он сварил их живьём, так он был ещё и радиоактивным. Из облака, шатаясь ко мне вышел Клим, он уже ничего не понимал и не видел куда идёт. Он весь светился оранжевым, его антенны, его шлем, его плащ. Оранжевые сполохи волнами пробегали по всему телу и радостно искрились на кончиках антенн. Он поднял руки проклиная меня и упал, агонизируя на металлический пол. Под потолком взвыла сирена, отсчитывая последние минуты жизни стаба Запорожье.
Глава 3. Сельва.
— Очаровательно, Лесник! Мне сразу понравился твой стиль, теперь у нас не больше десяти минут. Кац предупреждал! — позади меня проворчал Кац. — В уме не укладывается просто, целый кластер коту под хвост!
— Не ссы профессор, прорвёмся, — я быстро подошёл к атомиту и взял из его руки маузер. Замечательная машинка, приклад правда громоздкий, но в качестве винтовки я маузер использовать не буду, так что он мне не нужен. Патрон можно
от ТТ, разница минимальная 7.62 и 7.63. Зато мощная и точная вещь с магазином на десять патронов. Я засунул пистолет за пояс и побежал за товарищем Кацем вверх по лестнице. На наше счастье все атомиты остались внизу обваренные и окончательно ослепшие они ползали по полу и мычали о чём-то на атомитском.
— Вот отсюда по прямой, — знахарь шустро припустил по полю к лесу, видневшемуся вдалеке. Метрах в трёх ста. Пожалуй, сегодня мы побили мировой рекорд по бегу. Знахарь остановился только когда, углубился в лес и упал под деревом тяжело дыша. — Сейчас, Лесник ты увидишь нечто, то, что мало кто видел. Насколько я понимаю в физике даже с учётом условий Улья, АЭС прибыла сюда уже взорванной. То есть с неработающими пятью энергоблоками, возможно она рванула на Земле и сюда переместилась в результате взрыва. Хотя я ни о чём таком не знаю.
— А ты из какого года попал сюда?
— Из тридцатого. Из две тысячи тридцатого.
— Ого! Это ж… пятьдесят пять и тридцать. Нас разделяет восемьдесят пять лет, ничего себе. Я тебе в прадеды гожусь, Кац.
— Примерно да. В деды скорее. Но не суть. Станция здесь не взрывалась, иначе всё было совсем по-другому. Взрыв хотя бы одного блока это трагедия, а их взорвано четыре. Нет последствий.
— К чему ты всё это?
— Сейчас взорвётся один и мы станем этому свидетелями. Вот посмотри, пар прекратил выходить из трубы. Верный знак, что сейчас рванёт. Я сам родился в Киеве и прекрасно помню, как всё происходило с Чернобылем.
— А что с ним происходило?
— Взорвался реактор в результате халатности персонала и несовершенной конструкции самого устройства. Ближайший город эвакуировали, поэтому жертв был не очень много. Но там до сих пор запретная зона. Прошло вот уже почти полвека, но люди там не живут. Так иногда ходят там всякие безумцы в качестве туристов.






