Будут напряжены.
— А ты их расслабить захотел? — засмеялась впервые за вечер Жанна. — У нас допросная стеклом перегорожена, видно в одну сторону. Мы там постоим.
— Надеюсь в нужную сторону, а то у нолдов было наоборот.
— Мы ещё не совсем из ума выжили, — теперь уже смеялись все.
Вся компания устроилась за звуконепроницаемым стеклом и слушали нас через динамик. Я взял с собой только Наташу. В допросной всё было мне привычно. Стул, стол, лампа. На столе лежали наручники и резиновая палка. Я посмотрю они здесь совсем неверного мнения о СМЕРШе. Ну может где-то в тюрьмах и прессовали, избивая заключённых, что касается нас, то мы всегда были вынуждены были действовать в цейтноте. Мы, как правило, кололи на месте. Да, случалось избивали, но мы обычно не опускались до такого низко эффективного метода. Это следак мог себе позволить день за днём методично ломать заключённого резиновой дубинкой, мы нет. Я не стал садиться и поставил свой стул рядом с табуреткой, на которую усадили толстяка со скованными спереди руками. Он был небрит, как, впрочем, и все за последние несколько дней. Одет неплохо, чувствовалось обмундирование подобрано со вкусом
или сшито на заказ из дорогой ткани. Обувь тоже не дешёвая. Сам толстый, низенький, лысый. Второй подбородок, зажрался. Кто он интересно? Кладовщик, чиновник, а может знахарь? Те тоже не особо поддерживали форму, но никак не стронг или рейдер. Этот покидал стаб похоже только на трясучку.
— Кличка, цель заброски? — я стоял, сложив руки на груди, за мной на полшага позади стояла Наташа, приняв фиолетовый окрас. Мне она нужна в плане инструмента для быстрого и бесповоротного устрашения. Можно сколь угодно допрашивать человека, но если он уверен, что выкрутится и обведёт вокруг пальца, то будет молчать. А если дать ему понять, что он неинтересен и я даю ему шанс проявить себя из человеколюбия, но если он не желает, то его тут же пустят в расход. Человек начинает говорить, иногда просто из него выплёскивается лавина информации.
— Позывной известен, Хряк. Никуда меня не забрасывали, я здесь живу почти с самого начала, — ответил толстяк и вытер пот со лба скованными руками.
— Когда ты стал работать с мурами?
— Да вы чего такое говорите? — возмутился Хряк.
— С внешниками?
— Ты совсем что ли спятил? Откуда тебя только Жанна нашла?
— Из Ада. Специально прибыл по обмену опытом. Ты не знал? Через два кластера от вас прилетел новый стаб, Инферно называется.
— Не слышал? Шутишь, да?
— Да, шучу. Почему без метки ментата, если ты здесь постоянно живёшь?
— Ошибся ментат, меня все здесь знают. Хряк же я! Метку снимали в Гадюкино по появлению в Улье, может и напутали чего.
Я здесь четыре года.
— То есть ты Хряк и тебя все знают?
— Да, — толстяк почувствовал себя лучше.






