Танцпол кишил людьми, барные стойки вообще были переполнены под завязку.
Лавируя между посетителями, она шла ещё к одной своей отдушине — сцене.
Музыка её самая главная страсть. Именно она стала спасением от переполнявших эмоций. Именно она впитала в себя разрывавшую душу боль. Именно она заменила антидепрессанты.
***
Ночной город. Сотни машин мчат на встречу, слепя
фарами. Дикий ветер, как самая настоящая преграда, мешает ехать, а сильный ливень тарабанит по шлему, причиняя дискомфорт.
Безумие и сумасшествие подчинили разум и тело. Стрелка спидометра росла и росла. Мотор рычал, как сумасшедший.
Страха не было. Даже адреналин не тёк по венам. Всё поглотила пустота.
БАМ!
Столкновение произошло неожиданно. Мотоцикл упал на бок, пробороздив собой асфальт, девушка же пролетела ещё несколько метров. Резкая боль пронзила её тело.
Звуки померкли, глаза закрылись. Темнота забрала в свою обитель.
***
Ужасная боль, словно в сердце воткнулись тысячи раскаленных игл. Из носа ручьем брызнула кровь.
Он упал на холодный пол, задыхаясь. Его разрывала неистовая сила. Душила, топила, убивала. Он бился в конвульсиях, распадаясь на части.
«Девочка! Моя девочка!»
Самая
главная часть его умерла, оставив лишь напоминание в виде феникса у левой ключицы.
***
Этот день изменил его до неузнаваемости.
Он был монстром, но стал еще хуже. Все чувства, которые были знакомы раньше, исчезли. Он выжег их, превратил в пепел.
Истинная связь стала его приговором. Наказанием за грехи. Самой ужасной пыткой.
Теперь его ждет бесконечная жизнь и всепоглощающая ненависть на весь мир.
Глава 1. Время не лечит
24 года спустя.
Эстера. Город ангелов.
***Флер***
— Объясни мне, Флерианна, какого беса ты снова забыла на Земле? — отец сверлит меня укоризненным взглядом, нахмурив брови. Голубые глаза горят холодом, но я-то знаю, что это не так. Он зол. Он в ярости. Просто в бешенстве.
— Отец, я…
— Сколько можно?! — резко соскакивает с кресла, ударяя кулаком о стол. Его нервы трещат по швам, как сгнившая ткань.
— Папа… Прости… — тут же исправляюсь,
вспоминая, что он не любит, когда я так к нему обращаюсь. Только папа, не иначе. Для нас, ангелов, это святое.
— Флери, когда же ты уже одумаешься? — садится в кресло, тяжело вздохнув. — Значит так. — трёт переносицу, хмуря брови.
— Что такое, папа? Снова боль? — тут же обеспокоенно бросаюсь к нему, но отец вытягивают руку, мол, стой, где стоишь.
— Я в порядке. — садится ровно. Его взгляд и голос решительны, но я чувствую ложь. — Значит так, Флерианна, так больше продолжаться не может. Я устал биться с тобой. Раз ты не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.
— О чем ты говоришь? — я широко распахиваю глаза, чувствуя, что сейчас будет то, чего до безумия не хочу. — Не говори мне, что ты хочешь отправить меня… — не успеваю закончить мысль.






