ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мемуары капитана парашютно-десантного полка Дэвида Блейкли об его участии в составе взвода Следопытов в Иракской кампании 2003 года Первый в деле — официальный девиз одного из самых маленьких и секретных подразделений британской армии, взвода следопытов 16-й воздушно-штурмовой бригады. Неофициально, они незаконнорожденные сыновья SAS. И подобно их коллегам в Херефорде, работа следопытов заключается в том, чтобы действовать незаметно и незамеченными глубоко в тылу врага. Когда британские войска были развернуты в Ираке в 2003 году, капитану Дэвиду Блейкли было поручено командование разведывательной миссией такой критической важности, что она могла изменить ход войны. Это история о девяти мужчинах, действующих в одиночку и без поддержки, в 50 милях впереди отряда морской пехоты США и направляющихся прямо в осиное гнездо, кишащее тысячами вооруженных до зубов вражеских войск. Это первый рассказ об этой экстраординарной миссии — брошенной командованием коалиции, не оставленной без выбора, кроме как с боем пробиваться с заднего двора врага. И это дает захватывающее представление о самих следопытах, таинственном подразделении численностью всего 45 человек, которое занимается своим ремеслом с небес. Обученный спускаться с парашютом на вражескую территорию далеко за передним краем сражения — сбрасываясь с большой высоты, вдыхая баллонный кислород и используя новейшие технологии прыжков с парашютом — он уникален. Из-за новых правил, введенных с момента публикации «Браво Два ноль», почти десять лет не было сообщений из первых рук о британских силах специального назначения, ведущих современную войну. И ни один член «Следопытов» никогда раньше не рассказывал свою историю, до сих пор. Следопыт — единственный рассказ из первых рук о миссии ЮКСФ, появившийся почти за поколение. И это может быть последним. Девять человек. 2000 врагов. Никакого подкрепления. Никакой поддержки с воздуха. Никакого спасения. Никаких шансов…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На высоте более 22 000 футов быстрый подъем или спуск может привести к декомпрессионной болезни, более известной как «кессонка». Вдыхая чистый кислород по пути наверх, мы надеялись свести эту угрозу к минимуму.

C130 был полностью погружен в темноту, и мы должны были лететь к цели, соблюдая светомаскировку. Снаружи самолета взлетно-посадочная полоса также была лишена освещения. Из кабины пилотов исходило слабое свечение, и укладчики парашютов достали синие световые палочки, чтобы помочь нам добраться до наших мест. Но в остальном все было в полумраке, мои товарищи-десантники вырисовывались темными силуэтами по обе стороны от меня.

Выпускающие подключились к внутренней связи C130, чтобы иметь возможность поговорить с экипажем самолета. Том, должно быть, уже проводил свои последние проверки, поскольку четырехлопастные пропеллеры быстро вращались в темноте. В «Геркулесе» не было звукоизоляции, поэтому, в отличие от коммерческого авиалайнера, шум снаружи был оглушительным. В ушах у меня

пульсировал рев турбин, плюс дополнительно вой гидравлики, когда экипаж проверял закрылки, и визг топливных форсунок.

Я остро осознавал, что если нас собираются снять с задания, то это был наиболее вероятный момент. Такое случалось с нами и раньше. Мы были накачаны адреналином и ждали взлета, когда двигатели глушили, а полет был отложен на двадцать четыре часа. Сделка, как говорится, так и не будет заключена, пока деньги не оказались в банке.

Внезапно самолет дернулся вперед, и мы начали выруливать на дальний конец взлетно-посадочной полосы. Я повернулся к Дезу и прокричал пару слов ободрения в его закрытое шлемом ухо, но сомневался, что он меня слышит. Между нами шестерыми пронеcлась волна вскинутых сжатых кулаков, когда мы поняли, что были намного ближе к прыжку.

Мы достигли конца затемненной взлетно-посадочной полосы, и я почувствовал, как «Геркулес» делает разворот, когда Том крутанул его на месте на 360 градусов. Последовала кратковременная пауза, пока мы ждали финального броска. Я чувствовал, как мое сердце бешено колотится в груди, когда двигатели разогнались до взлетной скорости, и знакомый запах выхлопных газов просочился в салон C130.

Мимолетная мысль мелькнула у меня в голове. Я вспомнил, как в те дни, когда я служил в 1-ом парашютно-десантном батальоне, когда мы направлялись в Сьерра-Леоне, меня запихнули в C130 с девяноста другими людьми. Мы проделали этот полет на бреющем в условиях ужасающей турбулентности, и слева и справа от меня парней стошнило. Теперь мы были шестью бойцами, плюс Призрак, которым предстояло на час или больше подняться в тихие небеса, после чего нам предстояло совершить эпическое свободное падение в неизвестность.