– Я любил тебя все эти годы, готов был в лепешку расшибиться ради тебя, а теперь, когда я наконец-то смирился с тем, что ты для меня недостижимая звезда в небе и женился, ты звонишь мне и несешь какую-то пургу шутки ради? Есть ли в тебе хоть что-то святое, Алёна? Или я все это время любил монстра?
– Ты…ты женился? – и сердце прошила вспышка почти нестерпимой боли.
Бахнулась на пол и свернулась в позу эмбриона, поскуливая, словно раненое животное.
– Да, женился, черт тебя дери! Женился! А ты думала я до пенсии буду за тобой таскаться?
– Никита…
– Я устал тебя ждать…
Зажмурилась изо всех сил, суматошно соображая, что же ему сказать, а потому только выдохнула то, что было у меня на душе и в сердце:
– Я люблю тебя!
Но в ответ тишина. И короткие гудки.
Он бросил трубку. И меня тоже бросил!
Вздрогнула от того, что позади меня мерзкий Герман с треском выбил дверь в ванную, а потом закричала изо всех сил, не представляя себе, как же я буду жить без моего Джокера.
– Никита!!!
Эпилог 2
POV
Никита
Проснулся сегодня намного раньше обычного. Почему-то совсем не спалось. Может потому, что внутри меня непривычно тарахтит сердце, даже гудит, словно трансформаторная будка. Или потому, что мой мир вдруг перевернулся с ног на голову. Не знаю, но я встаю и тихо бреду на кухню, где завариваю себе крепкий чай.
Долго тяну из кружки ароматный напиток и смотрю на крохотный снимок на столе. Он черно-белый и мне почти непонятно, что на нём изображено, но я не могу перестать на него глядеть. Потому что мне кажется, что я смотрю на самое настоящее чудо.
И этому чуду всего восемь недель.
Еще вчера я слышал, как часто-часто бьется его сердце. Почти так же сейчас мечется и мое собственное.
Это мой сын или дочь. Крохотный человечек, плод любви и нежности. И мне так хочется поскорее его увидеть. Не было никого, а теперь он у нас есть. Вот же – я смотрю на него!
На ребенка! От любимой женщины!
Тру ладонями лицо и снова перевожу взгляд на узи-снимок. Кручу его в руках и так, и эдак. Пытаюсь что-то рассмотреть, понять, где тут четкое очертание человека, о котором мне столько толковал доктор. Где тут видны пальчики, если я даже ручек и ножек отчётливо не вижу?
Хотя чего я хочу, если размер
моего ребенка всего двадцать миллиметров в длину, верно?
Усмехаюсь сам себе, счастливо выдыхаю, откидываясь на спинку стула. Жмурюсь от утреннего солнца, чуть мелькнувшего из-за туч, а затем и вовсе мечтательно прикрываю глаза. Но грезить о будущем у меня долго не выходит, ибо в мою голую лодыжку тычется холодный мокрый нос нашего пёселя.
– Привет, чудище, – улыбаюсь я животному, и он радостно начинает наяривать своим пушистым хвостом туда-сюда, – жрать выпрашиваешь? Ну пойдем, накину тебе сочных кусочков.






