— А, как же Арсений?
— Ты опять?! — устало выдохнула, отодвигая пустую тарелку. — Я уже обозначала позицию Белорецкого в нашей семье. И к тому же, он предпочитает других…девушек, — уклончиво ответила, вспоминая сегодняшний разговор с волком.
— Гей? — чуть ли не вскричал, а я вновь рассмеялась, представляя лицо Арса, услышь он
в свой адрес такой вопрос.
— Гей? Серьёзно? — пыталась отдышаться и заглушить смех. — Молю, только при нём не спрашивай такое. Знаешь ли, он…очень ранимый, — последнее сказала чуть ли не шёпотом, типа этакий секрет. — Однажды покажу тебе, какие девушки в его вкусе. И поверь, у тебя в ресторане таких представительниц…прекрасного, ни разу не было, нет и быть не может.
— Заинтриговала, — азартно ответил.
— Хочешь ещё пообсужать Белорецкого и его сексуальные предпочтения, или…
4 ГЛАВА
— Или, — спустя непродолжительное время низко ответил Лаврентьев, решительно подходя ко мне.
Медленно поднялась, кладя ладони на мужские плечи и ведя их медленно вниз, а затем вновь вверх, но уже заводя под пиджак, помогая снять грубую ткань.
— Скучал? — промурлыкала, вплотную прислоняясь к Дамиану, запуская руку в волосы, а второй водя по шее.
— А сама, как думаешь?
Дёрнув на себя, впечатывая в литое мускулистое тело, сжал ягодицы, притягивая ещё ближе, отчего явственно ощутила мужское желание, упирающееся в живот.
— Вижу, очень скучал, — сверкнула глазами, обнимая за плечи и целуя сначала в подбородок, медленно поднимаясь губами выше по лицу.
Лаврентьев тихо рыкнул, отрывая от пола и резко разворачивая, усаживая на край стола. Чисто рефлекторно обхватила его стан ногами, вцепившись руками в плечи.
— Заметил, что опыта в любовных играх у тебя многовато для своих лет, — как-то
недовольно прошипел, расстёгивая молнию на платье и резко дёргая ткань с плеч, отчего сейчас открылся пикантный вид на грудь в дорогом кружевном белье.
— Я просто быстро учусь, — нагло соврала, расстёгивая рубашку.
— И много было…учителей?
Замерла, поднимая взгляд на злое лицо, и понимая, что Дамиан попросту ревнует. Хотя в его досье про столь бурное проявление ревности и слова не говорилось.
«Из-за меня так у него крыша едет?», — задумалась.
— Могу задать аналогичный вопрос, — мягко начала. — Но молчу. Да, до тебя у меня была личная жизнь, в этом нет ничего постыдного. Впрочем, ты тоже далеко не монах. А главное то, что сейчас я с тобой.
Лаврентьев буравил меня тяжёлым взглядом, но при этом продолжал лапать, и шаловливыми руками успел забраться в трусики.
— И сегодня ты поедешь ко мне? — низко спросил, оставляя лёгкий поцелуй на шее.
— Этой ночью я вновь собираюсь тобой бессовестно воспользоваться в своих грязных целях, — растянула губы в предвкушающей улыбке.
Кажется, Дамиану надоело вести светские беседы.






