У меня в эти полгода тоже было много свободного времени, и я его не стал обменивать на ленивый отдых.
— Можно, открывай, — шепчу я.
— И что это? — она невольно морщится, смотря на огромное
грязное полотно, скрывающее мой сюрприз.
— Да так, — пожимаю плечами и подхожу ближе к своему подарку, срывая не совсем привлекательную обертку.
Василиса застыла, уставившись на ничто иное, как на два практически идентичных байка, собранные мною за эти весьма продуктивные полгода. Не новые пафосные игрушки, а настоящие звери, идентичные моему утраченному байку, с навороченными внутренностями…
— Это же… Мотоциклы, — всё ещё не понимая, что происходит, говорит Василиса. — Их сдали тебе в ремонт, и ты хочешь со мной прокатиться? — осторожно интересуется и косится на меня страшно подозрительно, опасаясь услышать глупое подтверждение её догадкам.
Радоваться, что ли, забыла как? Я же не дурак и балую её регулярно какими-то милыми штучками… Неужели недостаточно часто, что она сомневается в моём подарке?
— Почти, — я достаю из кармана маленький плотный конвертик и протягиваю девушке, которая опасливо поглядывает то на меня, то на конверт.
Выжидающе смотрю, как Василиса медленно раскрывает конверт и заглядывает внутрь, кажется, даже бледнея.
Ну же, Лиса, включайся в процесс, или я настолько тебя вымотал, что ты решила сегодня действовать только инстинктами?
— Не может быть… Это же мои права, — она мило хмурит свои бровки.
— Да, едва получилось выбить их без твоего присутствия, — довольно подмечаю я, и стараюсь не поморщиться, ведь это влетело в приличную копейку.
— Но они должны были прийти только в следующем месяце… — она очень смешно недоумевает, а затем снова смотрит на парные мотоциклы и начинает догадываться, что происходит. — Не может быть…
— Может, и всё вполне настоящее! Хочешь пощупать? Между прочем, хочу напомнить, как ты мне канючила, когда не получилась собрать двигатель… Он здесь, так что по сути ты принимала непосредственное участие… — не договариваю, потому что Василиса налетела на меня и загребла в такие крепкие объятия, что я едва не поперхнулся воздухом.
— Это правда? Правда-правда? Они наши? — огромные глаза, потемневшие от возбуждения, заставляют меня ревностно окинуть взглядом мотоциклы.
И чем же груда металла заслужила такого взгляда, за который мне теперь придется побороться и переплюнуть этот безжизненный байк?
— Наши, — мягко отвечаю я, улыбаясь тому, как Василиса восхищенно приоткрывает рот,
а её губы подрагивают от сдерживаемой сентиментальности. — Никаких слез! — рявкнул я так громко, что девушка вздрогнула, но с глаз сразу же пропала наплывающая влажная пелена.
— Спасибо, Кирилл.






