— Виолетта Сергеевна, как вам? — я очнулась от проклятий, что фантазировала высказать в лицо Муратову, и показала студентам большой палец.
— Очень красиво.
***
История повторялась, как и моё гордое одиночество на прошлом зимнем балу. Это событие стало огромной безобразной мозолью, беспрестанно напоминающей мне о Муратове. Всё началось здесь, а теперь и заканчивалось…
С наступлением вечера горела гигантская жёлтая люстра, а маленькие людишки ходили мимо меня, переговариваясь. Сорганизованные студенты украшали
зал. В актовый заглядывали наряженные девицы в тугих корсетах, трясли юбками, с которых сыпалась блестящая пыль, а уборщица с вонючей половой тряпкой на деревянной швабре ворчала возле меня. Парни со стремянкой развешивали гирлянды, громко ржали. На улыбающихся лицах всё чаще начинали мелькать паршивые маски. Друзья моей команды поддержки тоже нетерпеливо заглядывали внутрь, поджидая начало. "Ну когда уже"?
Я облокотилась горячим затылком о каменную стену и прикрыла глаза. Голоса слились в неразборчивый гул, слегка усыпляя. Оставалось ждать совсем не долго.
У меня было не так много времени, чтобы попрощаться с политехом. Со своими никчемными, как рудимент, чувствами. Нужно было перерубить это здесь, как можно безжалостнее и хладнокровнее. Как умела Вилка. Я бы давно это сделала, только…
Однажды холода Привели меня В замок изо льда. И осколки слез, Что слетали вновь, Впились в рукава.
Я прятался, но ты нашла. Кай и Снежная Королева…
Я ненавидела его. Всё самое непривычное и нежное, что я узнала с Муратовым вдруг обнаруживалось в самый ответственный момент… Всплывало, как надоедливое говно.
Я с трудом сглотнула, не открывая глаза. Пускай дурацкая песня останется навсегда в этих стенах, вместе со скверной памятью об их авторе!
Объявляю этот день твоими похоронами!
Оставь меня, лживое чудовище.
— Виолетта Сергеевна, а давайте мы вам тоже сделаем грим? — чтобы разлепить дрожащие, напряженные веки пришлось постараться.
Передо мной стояли сногсшибательно накрашенные Лиза и Апина. В руках у магистранток были кисти, косметичка, больше похожая на дорожный чемодан, и что-то загадочное и чёрное.
— Это без меня, девочки, — какой вздор. Мне не до этого.
— Да бросьте! Ну чё вы такая грустная? — Настя нагло наклонилась к моему лицу и придержала меня за подбородок, вынуждая повернуться боком. — Я вообще-то! Курсы по макияжу прошла! Дайте мне попрактиковаться!
Лучше бы она с таким рвением писала диссер.
— Ну, давайте? — в мой нос угодила пушистая кисть. — Пуньк.
Господи…
Я многозначительно вздохнула и равнодушно подставила ей лицо. Кажется, я добровольно сдалась в косметическое рабство.
Меня
поражали люди.






