Мы обе вышли в коридор, как бы я не пыталась улизнуть, и с грохотом закрыли за любопытствующими взглядами тяжелую металлическую дверь.
— Не уходи! Пожалуйста-а-а, они сожрут меня!
Я слегка потерялась от того, как Иришка начала тормошить меня за плечи.
— Ир! Соберись! Ты же хотела здесь работать! «Организация зимнего бала — прекрасная возможность проявить свои лидерские качества», — я ехидно передразнила её просроченные аргументы и равнодушно уставилась в глазеночки.
Сколько в них мольбы… Бедная! Узнала, наконец, что значит работа… Да ещё и с неблагодарными студентами.
— Я до сих пор хочу! Мне бы только начать! Можешь побыть здесь ещё часик?
Да что за наглость такая?
Совершено очумев от её просьбы, я попыталась вырваться из цепких ручек.
— Ира! Мы со студентами — не железные. Нам нужно отдыхать друг от друга… Тебе говорит о чём-то «тридцать с лишним курсовых на проверке и лекция с магистрантами по новой учебной программе»? — писклявым шепотом я намекнула ей на всю приоритетность моей ситуации.
— Говорит… Говорит, что тебе насрать на чувства своей подруги!
А ведь Стас в сердцах предупреждал, что она манипуляторша. Ну и настрадался же её муженёк!
— А ничего, что я пустила тебя пожить? — в её светлых прищурившихся глазках стали наворачиваться
слёзы. Эй! Мы так не договаривались! — Ира, репетиция закончится, и ты в десятом часу пойдешь читать основы электротехники?
— Зачем это ещё? — девушка ну очень искренне удивилась, но её мелкие черты лица, выглядывающие из-под копны медно-рыжих волос, доверия не вызывали.
Догадайся…
— Ну а как ты иначе разберешься в курсовых? Ты же за меня их проверишь?
— Нет! Я у тебя работу отнимать не стану. Тебе же нравится измываться над студентами… Пойдём со мной, тряхнешь своей стариной на паркете, — Иришка быстро утёрла слёзы, и на грусть не осталось и намёка.
Какая импульсивная… Как обычно.
— Стариной? Мне тридцати нет… — искренне оскорбившись, я заметила, как мои руки грозно легли на бока.
Вообще-то, мы ровесницы!
— Ну это по паспорту. А ментально тебе все сто…
Вот и делай людям добро! Через сощурившиеся от гнева веки я оценила концентрацию хитрости на её улыбающихся накрашенных губках.
— О, Виолетта Сергеевна! — в наши громкие перешептывания вклинился изумленный голос декана. Я вздрогнула.
Мужчина оказался возле нашей с трудом удерживающейся от драки парочки. Вальяжно заправил шарф за борта куртки и пригладил остатки былой шевелюры, выглядывающие из-под каракулевой папахи.
— Ну вот! Хоть увиделись с вами сегодня… А это… Подруга ваша, Ирина…
— Максимовна, — она, наконец, выпустила меня из тисков, и слащаво улыбнулась своему благодетелю в преклонном возрасте.
Спасибо Александру Вадимовичу за трудоустройство моей потерявшей смысл жизни Иришки.






