– В низком голосе Тоби слышалось предостережение. Часть меня хотела поверить, что он просто пытался помочь мне разыграть спектакль, в котором я прыгаю выше головы, но он, вероятно, на самом деле меня предостерегал.
Я рисковала слишком многим.
– Если вы сыграете со мной, – сказала я Блейку, кивнув на шахматы, – если вы выиграете, я подпишу бумаги и сделаю вас доверительным собственником.
Придя сюда, я рассчитывала на эго Блейка, хотела заставить его думать, что он может победить, но всегда был шанс, что он поймет, что я предложила шахматы именно потому, что у меня в этой игре были хорошие шансы на победу. Но сейчас?
Он видел мою игру.
Он видел мой проигрыш.
Он верил, что я сделала это предложение импульсивно,
потому что
проиграла. И все же он смотрел на меня очень
внимательно, и на его губах играла самая недоверчивая из улыбок.
– Но зачем тебе делать что-то подобное?
– Я не хочу, чтобы кто-то узнал о Шеффилде Грэйсоне, – отрезала я. – И я читала документы! С трастом деньги по-прежнему будут принадлежать мне. Я просто не смогу их контролировать. Вам придется пообещать мне, что вы одобрите любые покупки, которые я захочу совершить, что вы позволите мне тратить столько денег, сколько и когда я захочу. Но остальные, которые я не смогу потратить? Вы единственный будете принимать решения, куда их вложить.
Знаешь, в чем настоящая разница между миллионами и миллиардами?
– спросила меня Скай Хоторн. Казалось, это произошло вечность назад.
В определенный момент она заключается не в деньгах.
А во власти.
Винсенту Блейку состояние Тобиаса Хоторна нужно было не для того, чтобы его тратить.
– Что, значит, пан или пропал – я получу все в двойном размере или ничего? – язвительно спросил Блейк. Как Тобиас Хоторн, человек напротив меня просчитывал на десять шагов вперед. Он знал, что у меня
есть козырь в рукаве.
Надеюсь, он думает, что только один.
– Нет, – ответила я. – Если вы выиграете, вы получаете контроль над всем, пока мне не исполнится тридцать или вы не окажетесь на глубине шести футов. Но если выиграю я, вы позаботитесь о том, чтобы любые неприятные слухи о Шеффилде Грэйсоне остались в прошлом, и даете мне слово, что на этом все закончится.
В этом заключался план. Таким он был все это время.
Мой величайший противник – а теперь и твой – человек чести,
сказал мне Тобиас Хоторн.
Превзойди его, и он признает твою победу.
– Если я выиграю, – продолжила я, – перемирие, которое у вас было с Тобиасом Хоторном, распространится и на меня. Сезон охоты закроется. – Я посмотрела на него жестким взглядом – подозреваю, он позабавил Блейка. – Вы отпустите меня, так же как отпустили когда-то молодого Тобиаса Хоторна.
Я хотела, чтобы он увидел во мне импульсивность, как будто я пытаюсь проползти в щель, потому что проиграла.
Я молода. Я девушка.






