– Подсказку?
– Возможно, – ответил Джеймсон. – Но к какой загадке?
Мое тело словно наэлектризовалось.
– Если ты не расскажешь мне, я расправлюсь с тобой, Хоторн.
– И мне, – ответил Джеймсон, – это понравится. – Мои предательские губы растянулись в улыбке. Почувствовав вкус победы, Джеймсон дал мне ответ: – Я нашел треугольное зеркало.
Шестеренки в моей голове тут же закрутились. Тобиас Хоторн воспитывал своих внуков на головоломках, ребусах и играх. Зеркало, вероятно, было подсказкой, но Джеймсон прав: неизвестно, от какой она части игры. В любом случае он ездил по миру не ради этого.
– Мы выясним, что это был за диск. – Джеймсон прочитал мои мысли. – Мир – игровая доска, Наследница. Нам нужно просто продолжать бросать кости.
Может
быть, в этот раз мы не шли по следу и не играли в одну из игр старика. Мы искали ответы на ощупь в темноте – ответы, по которым мы поймем, почему диск размером с монету, с выгравированными на нем концентрическими кругами, стоил целое состояние.
Почему тезка и единственный сын Тобиаса Хоторна оставил этот диск моей маме?
Почему Тоби, которого считали мертвым, забрал его у меня, а потом снова исчез?
Тоби и этот диск были единственной ниточкой, связывающей меня с мамой, но они исчезли. Было больно думать об этом слишком долго.
– Я нашла еще один потайной коридор, – вдруг произнесла я.
– Серьезно? – отреагировал Джеймсон, что было словесным эквивалентом протягивания руки в начале вальса. – Какой из?
– В круглой библиотеке.
На другом конце телефонной линии воцарилось красноречивое молчание.
Я пораженно произнесла:
– Ты не знал о нем.
Победа была такой сладкой.
– Хочешь, чтобы я рассказала тебе, где он? – протянула я.
– Когда я вернусь, – пробормотал Джеймсон, – я сам найду его.
Я понятия не имела, когда он вернется, но совсем скоро мой год в Доме Хоторнов подойдет к концу. Я буду свободна. Я смогу пойти куда угодно и делать
все
, что угодно, – делать
все
.
– Куда ты отправишься дальше? – спросила
я Джеймсона. Если я позволю себе слишком много думать об этом
всем
, я утону – в желании, тоске, вере, что у нас что-то может быть.
– Санторини, – ответил Джеймсон. – Но скажи лишь слово, Наследница, и…
– Не останавливайся. Продолжай искать. – Мой голос стал хриплым. – И рассказывай мне обо всем.
– Обо всем? – Джеймсон повторил грубым, низким тоном, который заставил меня задуматься о том, чем бы мы могли заняться, если бы я была там с ним.
Я перевернулась на живот.
– Анаграмма, которую ты искал.
Дерзать.
Глава 3
Следующие недели прошли для меня как в тумане: благотворительные вечера, экзамены в частной подготовительной школе, разговоры с Джеймсоном по ночам и слишком много часов размышлений о том, ответит ли Грэйсон когда-нибудь на чертов звонок.
Сосредоточься.
Выбросив
все из головы, я прицелилась.






