Боже, как противно. Рука приподнимает мою кофту и поднимается к груди. Начинаю еще сильнее отбиваться и плакать. Понимаю, чего он хочет и это очень страшно
— Тшш, тебе будет хорошо, — его рука проскальзывает под бюстгальтер и начинает мять мою грудь. Губы продолжают лизать шею. Меня сейчас стошнит.
Решаю действовать по-другому, расслабляюсь в его руках, насколько это возможно, чтобы он подумал, что я смирилась и больше сопротивляюсь. И как только он разворачивает меня к себе лицом и чуть ослабляет хватку, мое колено достигает его паха. Он начинает стонать, но перед этим кусает мою шею. Скручивается и хватается за свой пах.
Я хватаю рюкзак и выбегаю за дверь.
— Куда побежала сука?! Мы не закончили, — пытается бежать за мной, но я успеваю захлопнуть
входную дверь.
Бегу вниз по ступенькам на улицу и дальше вперед, просто куда глаза глядят. Останавливаюсь только когда замечаю, что нахожусь в неизвестном мне дворе.
Иду к детской площадке, сажусь на качели, пытаюсь отдышаться и успокоить сердце.
— И что мне теперь делать? — спрашиваю сама себя. — Сказать маме? Она его любит. Он в любом случае будет отнекиваться, скажет еще, что это я к нему приставала. Мне кажется, в таких ситуациях больше верят мужчине. А я не хочу портить отношения с мамой, она мой единственный близкий человек.
Поживу пока пару дней у подруги, потом подумаю, что делать.
Надеюсь, я взяла с собой телефон. Фух, с собой, я не вытаскивала его из рюкзака после того, как пришла домой.
Звоню Наде, моей школьной подруге. Мы с ней дружим с первого класса, надеюсь она разрешить переночевать у себя.
— Надь, привет, ты дома? Можно я к тебе приеду?
— Привет, Миланка, приезжай, конечно. Что-то случилось? Ты плачешь что-ли?
Я даже не заметила, как слезы снова полились. Эта ситуация оказалось слишком
серьезным стрессом для моего организма.
— Я как приеду расскажу тебе, ладно? — говорю тихим голосом.
— Окей, жду!
Сижу еще несколько минут, успокаиваюсь, а то на меня уже косо смотрят бабушки, сидящие на лавочке неподалёку. Не представляю, как я сейчас выгляжу, зареванная, растрепанная. Еще и шея болит. Хоть бы там не остался засос.
Выхожу со двора и иду к ближайшей остановке.
Через двадцать минут я сижу на кухне у Нади, пью чай и рассказываю, что произошло.
— Вот мудак! Хотя по факту ты сейчас являешься его дочерью.
— Не родной дочерью, да и к тому же взрослой, совершеннолетней. Я не знаю, Надь, что мне делать… — опускаю голову на руки.
— Маме будешь говорить?
— Вряд ли. Она его обожает, такими глазами смотрит. Я даже не помню, чтобы так было рядом с отцом, хотя тогда и алкоголя не было, а сейчас они каждый вечер выпивают. Я надеялась, что, когда появился Александр, всё изменится. И всё на самом деле изменилось, но не в ту сторону.






