Богини не умеют умолять.
Но я надеюсь на твою помощь. Я предлагаю.
Приди и спаси меня, мой герой.
А если ты не придешь — через несколько минут моя жизнь оборвется.
Целую тебя, также сладко, как тогда на лавке в парке, когда я была твоей холопкой...
Я прочитал сообщение без особого энтузиазма.
И что мне теперь со всем этим делать? Один хрен, Либератор прихлопнет меня немедленно, как только я выйду из-под защитного купола. Или когда первые лучи Солнца развеют мой купол.
Алёнка опоздала. Я теперь был бесполезен для неё...
Эта планета стала адом для меня. Меня убьют всюду, куда бы я ни направился.
Слева в темноте вдруг зажгли прожектор...
Я вгляделся и наконец рассмотрел голландский пограничный катер, на его борту был намалеван огурец на вилке — герб Грютенов, правящего дома Голландии.
Я тут же воспарил в воздух и на ауре метнулся
к катеру...
Посудина была совсем небольшой, всего с одним пулемётом. На палубе стояли две темные фигуры в балахонах радикальных масонов.
Когда я приземлился — катер заходил ходуном, в застекленной рубке метнулось перепуганное бородатое лицо голландского моряка...
Чуйкин скинул с головы капюшон, следом за ним это же проделала стоявшая рядом девушка...
— Таня?
Я тут же вскинул руку, готовясь защищаться.
Но моя сестра Таня не нападала. Просто глядела на меня, и в её глазах стояли слезы.
Девушка выглядела больной и бледной, лишь на её щеках лежал нездоровый лихорадочный румянец.
Я понял, что раз Таня здесь — значит, это ловушка. Либератор бы никогда не вернул мне Таню. Помор, предупреждавший меня об опасности, был прав. Видимо, Чуйкин тоже переметнулся... Да и Чуйкин ли это вообще?
— Ага, батя прислал нас убить вас, господин, — хрипло произнёс Чуйкин, — Он подослал нас к вам. Он-то думает, что мы
на его стороне.
— А вы не на его стороне?
Я вглядывался в лицо Тани, но видел на челе сестры лишь смертельную усталость...
Таня будто повзрослела, сразу на лет на пять.
А уже через секунду сестра вдруг разрыдалась, раскинула руки и бросилась мне в объятия. Мне потребовалась вся моя воля и любовь к сестре, чтобы не принять этот жест за атаку и не убить Таню на месте.
Но родственные чувства победили паранойю — через мгновение Таня уже плакала навзрыд на моем плече.
— Братик, прости меня, прости!
Слезы Тани падали на мой плащ. Я ничего уже не понимал.
— Несмертин сказал мне, что чары с моей сестры может снять только Либератор...
— Нет, — отрезал Чуйкин, он сегодня был странно радостным, таким я барона еще не видел, — Мой хозяин тоже может. Мой хозяин расколдовал вашу сестру.
— Твой хозяин?
— Да, — Чуйкин кивнул, — Мой настоящий хозяин. Тот, которому я служил всю жизнь, даже когда был радикальным масоном... Тот, которого я искал. А теперь нашёл. Я раньше сам не знал, что служу ему.






