Нет, как такового притеснения низших слоёв населения не было, но вот чёткое разделение на касты и сословия присутствовало.
Своим переселением в тело его сына я был «обязан» именно ему. Как я понял, он провёл некий ритуал, позволивший притянуть первую попавшуюся душу, которая оказалась отторжена. На просьбу о подробностях ритуала, он среагировал непроницаемой стеной, приказав вообще забыть это. Я понял, что здесь что-то нечисто.
Он же спрашивал меня больше о том, какими знаниями я обладаю, что умею, где учился и чему, периодически посматривая на моё правое запястье. Вопросы были грамотные. Я понял, что ему нужно понимать, что я из себя представляю, поэтому свои ответы корректировал в сторону профессиональных навыков, которыми обладал в той жизни.
За это время «показания» солтера его не насторожили, хотя я намеренно соврал ему несколько раз. Значит, прибор либо не действует на меня, либо частота сердцебиения у меня остаётся прежней.
— Когда умерла его мать, мой сын замкнулся в себе. С ним работали лучшие целители, но так и не добились результата.
— И вы решили переместить в его тело меня? Для чего? Чтобы знать, что в оболочке вашего сына существует совершенно другая личность? — для меня это было настолько дико, что я даже не старался подбирать слова, чтобы не задеть его чувств.
— Прежде, чем судить
меня, на минуточку представь, что твой наследник, в которого ты вкладывал знания, дарил любовь, вдруг замыкается в себе, а потом просто тихо сходит с ума. И ему никто, — зашипел Норт, — никто не хочет помочь! Хотя могли бы!
— У вас не существует способа излечения таких больных? — задал я вопрос, чтобы подкорректировать ход беседы.
Одновременно я сделал в голове заметку: узнать, почему ребёнку могли помочь, но не захотели, по словам Норта.
— Если бы это был ребёнок Правящего рода, с ним бы уже работали лучшие специалисты. Но мой род, увы, не Правящий.
Спрашивать его на тему: всё ли он испробовал, для того, чтобы поставить сына на ноги, я, естественно, не стал. И так понятно, что вариант с подселением сознания был последним вариантом.
— И что вы хотите от меня? Чтобы я стал вашим сыном?
На миг в его глазах промелькнуло такое бешенство, а я понял, что последняя фраза была сказана зря.
— Моего сына уже не вернуть! И никто, слышишь, никто не сможет заменить моего мальчика, а тем более стать им! — он выпрямился и вышел из-за стола. — Мне не нужен сын! Мне нужен наследник, Андер. Тот, кто сохранит наследие, сумеет защитить и не даст угаснуть нашему роду.
— И как вы себе это представляете? Наверняка в поместье куча людей, которые видели Андера в прежнем состоянии. А потом он вдруг излечился?
— Насчёт этого можешь не беспокоиться. В поместье кроме меня, прислуги с охраной и твоих сестёр больше никого пока нет.






