Стало противно, но взяла себя в руки.
Мне захотелось, как в фильме затянуться сигаретой, хотя я прежде не употребляла никотин — никогда. Подсознание шептало, что все бывает в первый раз.
Все принципы и стереотипы у меня на глазах мгновенно разрушились. Еще раз, тяжело выдохнув, представила, что мы одни на планете, не знаю, как это работает, но мне стало лучше.
— Как такое могло произойти…. — повернулся на бок и положил голову на локоть, с блеском и ехидством в глазах задал вопрос. — Девственница и замужем?
Я нервно хихикнула.
— Потому что муж не женский сердцеед.
—
Мужской сердцеед, — Произнесли в унисон и посмеялись.
— И все же ты красивая девушка. — Провел по лицу, убирая выбивший локон с моих глаз, заправляя его за ухо. — До этого момента никто не смог завоевать твоего сердца?
Мило ухмыляется и даже забавляется. Больше всего нравится это выражение лица, я вглядывалась, что бы запомнить его надолго.
— Не было времени на парней. — Сказала первое, что пришло в голову, хотя отчасти сказала правду, я старалась всегда себя чем-то занять и не думать о постороннем.
— О, брось, ты как робот надо, надо. А хочу, есть в твоем списке? — Закатил глаза, отчего хотелось его ударить.
— Ну конечно да. Я многое хочу. Например, поступить учится, освоить искусство кулинарии, а может заняться музыкой. Я люблю петь, и наконец, хочу, чтобы скорее закончился этот контракт, и улететь домой. Я соскучилась по родителям. Больше месяца уже не виделась с ними и кажется что это вечность. Понимаешь?
— Моя мама умерла еще давно, когда Карине было два годика.
— Карине? — Недоумевала я.
— Карла, не настоящее имя моей сестры.
Она придумала, или высмотрела его в фильме и назвала себя так. Настоящее же имя — Карина. Я уже и забыл, когда в последний раз называл ее именем. Оно у нее красивое, не понимаю, почему она так решила.
— Ого. А Карла оказывается выдумщица.
— Еще какая… — Он начал заигрывать, поглаживая мою ногу. После того как накрыл нас одеялом тоже пахнущим его дезодорантом и гелем для душа.
— А что случилось с матерью? — Я не хотела его обидеть или задеть, но его глаза потемнели от боли. Мое сердце облилось кровью, лучше бы я не задавала вопросы на счет его родных, а тем более матери. Он прекратил ласкать мою ногу и начал рассказ.
— Мне было восемь, когда я узнал о существовании злосчастной опухоли, сколько операций и все напрасно. Отец столько сил вложил, чтобы вылечить жену и толку не было. Мама держала все в себе до последнего и когда начались сильные боли в голове тогда и призналась. Но было поздно, поздно было. Я не люблю об этом говорить, но ты первая кому я рассказываю искренне и подробно. Даже чуть-чуть отлегло на душе. — Закрыл глаза, сглотнул слюну и продолжил. Мне больно осознавать, что ему нелегко говорить о болезненном прошлом.






