Оставшимся я прополоскала рот в попытке стереть металлический привкус, который, казалось, оставался, когда я заново переживала эту сцену.
Выключив кран, я повернула ручку душа позади себя, и струя зашипела, прежде чем выровняться. Я подождала, пока поднимется пар, прежде чем шагнуть под воду, надеясь, что обжигающая вода смоет больные мышцы, ранящие мое тело, и все остальное, что прилипло ко мне.
Я хотела, чтобы вода вытеснила гноящиеся кошмары, чтобы на меня снизошел покой, но события той ночи бесконечно повторялись в моей голове. Каждый раз, закрывая глаза, я видела их лица и проклинала себя за то, что не смогла спасти родителей.
Я жалела, что не умерла в ту ночь вместе с ними.
Я пыталась наслаждаться тем, как вода омывает мою кожу, как она каскадом стекает по моим плечам и телу. Я даже пыталась закрыть глаза и глубоко дышать, пытаясь избавиться от тревоги, забившей мои поры. Но все мои усилия были безрезультатны.
Вместо этого мое дыхание участилось, голова опустилась, когда я оперлась о стену.
Выстрелы. Мольбы. Крики.
Оглушительная тишина.
Я грубо потерла щеки, пытаясь вернуть себя в реальность. Споткнувшись, я прижалась спиной к холодной кафельной стене и сползла, пока не села, поджав колени к груди.
Я откинула голову назад и тяжело вздохнула, вода обжигала меня своим жаром и паром. Я закрыла глаза
в знак поражения, злясь на себя за то, что позволила своим эмоциям подняться.
«Только ненадолго», — пообещала я себе.
Вот как долго я буду оплакивать себя. Сколько времени я позволю себе чувствовать потерю.
Я погрузилась еще глубже в ванну и позволила воде струиться по моей коже, сосредоточившись на тепле, которое она давала. Мой рот приоткрылся в приглушенном крике, улавливая вкус моих соленых слез, смешанных с водой, стекающей по моему лицу.
Как только вода остыла, я встала и взяла гель для душа, быстро намылилась, прежде чем выйти. Завернувшись в толстый халат, я взяла таблетки, сунула одну в рот и захлопнула дверцу аптечки.
Я провела рукой по запотевшему зеркалу, давая себе еще одну минуту, прежде чем оставить беспомощность позади и позволить своему гневу отодвинуть рваные края моего горя. Если бы я позволила боли в груди нарастать, я бы утонула в ней.
Мое тело медленно вернулось к единственной эмоции, которая питала меня последние семь лет.
Месть
.
Вернувшись в гостиную, я вытащила свой чемодан из-под дивана и переоделась в спортивные штаны,
футболку большого размера и пару неподходящих пушистых носков, чтобы согреть ноги. Даже после стольких лет я все еще жила на чемоданах, готовая переехать, если возникнет необходимость.
Я направилась на кухню, чтобы сварить кофе, когда из телевизора донеслось упоминание знакомого имени, заставив меня застыть на месте.
Моралес
.






