— И на кой
чёрт кто-то вообще так делает?
— Дураков, Даня, везде хватает, — просто пояснил Шмыг.
— Ставлю вопрос ребром: их убить можно?
— Они слабее демонов. Тебе с ними драться — всё равно что в «режиме бога» играть. Но и песка с них не будет.
— Ничего, обойдусь, — ухмыльнулся Данила и принялся крошить духов, сбежавшихся на звон колокола.
Когтистые твари изменяли форму тела, вытягивались в ленты и разлетались на осколки, лишь бы не поймать бесобойскую пулю, но охотник на демонов стрелял без промаха. Когда сияющая пуля, несущая в себе частицу мощи волшебных татуировок, пронзала чудище, оно вспыхивало пурпурным огнём, а в воздухе раздавался еле слышный вздох облегчения. Развоплощённые духи освобождались от проклятия и отправлялись дальше, по одним им ведомой дороге.
Концентрация чудищ в воздухе резко снизилась. Бесобой велел Шмыгу:
— Вроде тут теперь довольно безопасно. Выведи этих умников отсюда, — он кивнул на неудавшихся «разбойников», спрятавшихся под колоколом духов. — Скажи, что тут был разлив химикатов, они надышались — и мы с тобой, мол, и эти духи — это всё глюки.
Шмыг заглянул под колокол:
— Слышали, что дядя сказал? Марш отсюда, бегом! Дядю надо слушаться, дядя плохого не посоветует.
Все тут же бросились к лестнице, ведущей на первый этаж. Все, кроме лопоухого пацана. Его глаза вспыхнули жёлтыми огнями.
— Ладно, поначалу мне было весело, но теперь это уже ни в какие рамки не лезет. Гостей спугнули, армию духов перебили. Знаете, сколько я её собирал, а? Никакого уважения к чужой работе!
Шмыг оглянулся на пацана и бросил убегающим «разбойникам»:
— Давайте там дальше сами. Я тут понадоблюсь.
Он налетел на лопоухого школьника и принялся проводить ритуал истинного облика:
— Бартузан, сын Агалиарепта, демона хитрости и перевоплощения, взываю к тебе! Яви свой истинный лик!
Бесобой приготовился к тому, что из пацана сейчас повалит
чёрный пепел, но ничего такого не произошло.
— Шмыг, ты имя перепутал, что ли?
Школьник лишь махнул рукой:
— Были бы вы, ребята, поумнее, то знали бы, что для настоящего мастера перевоплощений истинный лик — это тот, который он выберет сам. Хочу — буду школьником, хочу…
Он хлопнул в ладоши и превратился в респектабельного мужчину, глаза которого всё так же зловеще светились жёлтым:
— …Стану взрослым. А захочу…
Снова хлопок.
— …Стану одним из вас!
И вот в помещении казармы одним Шмыгом стало больше. Новый Шмыг тут же бросился на старого. Пока черти крайне комично дрались друг с другом, Бесобой силился понять, какой Шмыг — настоящий. Двигались они оба стремительно, и ни у одного из них не светились глаза. Бартузан, само собой, не стал оставлять такую очевидную подсказку.






