— О, нет! Я не в состоянии больше здесь находиться!
— Да! Это выше моих сил!
— Если её разместят в общей спальне, я попрошу родителей перевести меня в другую школу!
— И я!
— И я тоже!
— И я! — голоса становились всё тише, быстро удаляясь.
Оза, сделав над собой усилие, поднялась на ноги. Сидеть в дурно пахнущей луже в мокрой, рваной одежде, было невыносимо, да и неожиданное холодное купание, хоть и было весьма неприятным, но при этом, как ни странно, взбодрило и, словно, придало сил.
Постояв, собираясь с духом, девушка сделала несколько неуверенных шагов в ту сторону, куда удалились голоса и остановилась. Тяжело зашевелились мысли в больной голове: «Куда же мне идти?.. Зачем?.. Холодно… Больно… Ничего не вижу…Страшно… Мне страшно… Где я?».
— О, Ясноликий Арэв! Что с тобой случилось, девочка? Сейчас! Сейчас! — женский голос звучал с искренним участием. — Да, ты что, слепая, что ли? Ну ничего, ничего…
Оза почувствовала, как тёплые мягкие руки её ласково и осторожно обнимают, и куда-то тихонько ведут, скорее направляя, чем заставляя. Только она и не собиралась противиться. Что бы ни ждало её там, куда ведёт её эта женщина, это будет лучше, чем продолжать стоять на месте одной, ничего не видящей и не понимающей.
— Осторожно, деточка, здесь ступеньки, — заботливо предупредила женщина.
— Спасибо, — голос у Озы был тихим и усталым.
Каждый шаг в неизвестное отдавался в голове сильной болью, но девушка шла и шла, сцепив зубы. Когда-то же они придут! Больше всего на свете Оза сейчас боялась,
что добрая женщина бросит с ней возиться и уйдёт, оставив её одну.
— Давай, милая, снимем с тебя эти рваные тряпки. Не бойся меня. Я — тётя Роза, комендант общежития и по- совместительству завхоз школы.
Девушка на миг скрестила на теле руки в защитном жесте, потом сразу же опустила их, позволяя женщине Розе полностью раздеть себя. Глупо было цепляться за рваное, пропитанное зловонием сточной канавы платье, превратившееся в грязную тряпку, хоть и шила его из лоскутов полгода.
— Теперь садись. Сейчас мы тебя вымоем… — тёплая вода приятно обволокла озябшую кожу. Заботливые руки начали намыливать тело Озы, потом волосы, и девушка непроизвольно громко застонала от боли.
— Ах! Да ты ранена, деточка моя! Сейчас! Сейчас! Только мыло ополосну.
Теплая вода полилась потоком смывая мыльную пену с волос и тела. Кожи коснулась пушистая мягкая ткань.
— Сделай ещё пару шажочков. Умница! Вот сюда. Ложись. Полежи здесь, моя хорошая, а я сбегаю за целителем!
Оза с облегчением почувствовала под щекой подушку. Как приятно почувствовать себя чистой, избавиться от невыносимого запаха сточной канавы!
— Какой у неё сильный отёк! Сломан нос! Сотрясение…Так…Я сейчас всё поправлю, но до завтрашнего утра девочке нужно обеспечить полный покой.






