Когда Лилия только проснулась, он сидел в кресле, а сейчас вскочил и низко склонился над дочкой, вглядываясь в её бледное лицо.
— Хорошо, кажется. Где я? Кто это? — она кивнула на макушку спящей на ней девушки, потом перевела взгляд на целителей, — Кто эти люди? Что происходит?
— Ты в резиденции Королевства Фупан, маленькая. Его Высочество Карош вчера спас тебя от обезумевших выгоревших магов,
напавших на твой выезд, и любезно приютил у себя. Но ты, как оказалось, была сильно ранена. Розалия, твоя сестра, излечила тебя. Сейчас она спит, и я не знаю можно ли её трогать, чтобы не навредить её или твоему восстановлению.
Лилия ещё раз обвела глазами комнату и заметила у входных дверей Кароша.
— Благодарю за спасение, Ваше Высочество.
Принц хмуро смотрел на неё и ничего не отвечал. Лилии стало неуютно под его взглядом.
— Вы не пострадали вчера? Простите, видимо, минувший день совершенно выпал из моей памяти. Последнее, что помню: как сажусь в карету, чтобы ехать на бал-маскарад в Коринское посольство.
— Нет, я не пострадал. Но очень переволновался о Вашем здоровье, — ответил Карош, немного растягивая слова, словно тщательно продумывал каждый звук, и не прекращая пристально смотреть на Лилию.
Девушка понимающе кивнула и устало прикрыла глаза, спасаясь от слишком настойчивого внимания Принца.
Все почему-то тотчас решили, что девушка снова уснула. Но Лилия просто чувствовала болезненную слабость, и так, с закрытыми глазами, ей было комфортнее, будто спряталась от всех. Она усиленно пыталась вспомнить, что с ней произошло, но ничего не получалось, только голова начала болеть. Девушка слышала, как целители шёпотом высказывали своё мнение:
— Лучше пока не трогать обеих девушек, пока сами не проснуться.
— Мы досконально не знаем, как действуют особенная магия Её Высочества Розалии.
— В данном случае лучшей нашей помощью им будет — не мешать.
Вскоре, Король отпустил их за ненадобностью, и в комнате остались только Принцессы, и он с Карошем. Принц, после нескольких томительных минут молчания, в течение которых собирался с мыслями, вдруг решительно произнёс:
— Ваше Величество, думаю, произошедшее открыло мне глаза на мои собственные чувства, и я со всей ответственностью, прошу у Вас Ваше Величество руки Вашей дочери Лилии.
Принц Фупана чувствовал свою вину за едва не произошедшую трагедию. Мысль о мести дважды оскорбившей
его девушке перестала жечь ему душу. Словно, Лилия своей кровью смыла оскорбление. Теперь в ушах Кароша звучал не её громкий унизительный смех в зале, полном молодых магов, и не обидные слова, а нежные стоны, которые она издавала в постели с ним, или её плач и жалобный призыв «Карош!».






