Саркар что-то сказал отцу. Отец ответил. Я не слышала, что они говорят, оставалось лишь догадываться. Асторец остановился в нескольких метрах, что-то выжидал. Мама горячо обняла Климнеру, бесконечно целовала ее щеки и, кажется, плакала. Мама прощалась с «дочерью», и все должно было выглядеть предельно естественно. Климнера почтительно поцеловала ее руку и подошла к отцу для прощального поцелуя. Приложилась к руке, развернулась, решительно подняв голову, и медленно направилась в сторону Саркара. Прямая, гордая. Смогла бы я так же идти? Не знаю… Но в Климнеру вложили все, что положено. Наверное, сейчас она была больше принцессой, чем я сама. Я никогда не была безупречной. И втайне корила себя за это. Я хотела быть достойной. Самой достойной.
Она подошла к Траксу Саркару, склонила голову так, как этот гад не заслуживал. Тот лишь кивнул своим людям, и Климнеру повели к выходу, обступив со всех сторон. Саркар же остался. Но зачем, когда дело сделано?
Гинваркан нетерпеливо шагнул ко мне. Излишне резко и порывисто.
— Уходим, ваше высочество, — в голосе звенели стальные нотки, которых я никогда у него не слышала прежде. Дурной знак — я чувствовала это.
Я нервно отмахнулась, не в силах оторвать взгляд от монитора:
— Почему он не уходит? Чего он хочет, Гинваркан? Что еще ему нужно? Ты знаешь! Ты знаешь!
— Уходим!
Он замахнулся, намереваясь выхватить монитор, но я оказалась быстрее — куда здесь старику. Я вскочила с каменных ступеней, на которых сидела, и забралась выше по лестнице.
— Принцесса!
—
Нет! Скажи мне!
В груди колотилось что-то громкое, тревожное. Я готова была даже ударить старого слугу, если он будет мне мешать.
Саркар снова что-то говорил, обращаясь к отцу. Кажется, тот улыбался. Но почему внутри так скрутило узлом, будто вот-вот должно произойти что-то непоправимое?
— Амирелея!
Я лишь поднималась выше и выше, понимая, что сейчас просто не могу отключить связь. Я должна видеть. Должна! Фактурат теперь огромным лупоглазым насекомым маячил перед носом Гинваркана, мешая добраться до меня. Светил прямо в лицо. Как только мы покинем ангар, фактурат обнулится, чтобы не сохранить в своей технологичной памяти ни единой мелочи, которая может выдать меня. Он будто сам хотел отсрочить этот момент.
Саркар снова что-то говорил, заложив руки за спину. Кивал, оборачивался на своих людей. Он считал себя победителем. Конечно, он получил для своего сына принцессу Нагурната — это ли не победа? Я знала, сколько она значит для асторцев. Не просто союз — триумф. И даже Галактический совет будет бессилен. Но, как сказал папа: «Наша партия будет долгой, только асторцы об этом не знают». Я верила. Папа никогда не давал повода не верить.
Но почему Саркар не уходил? Я чувствовала это грозовое напряжение даже через экран.






