Флэй мягко столкнул труп со стула и сел сам. Отец Радован плюхнулся на половицы глухо. Застрельщица тем временем перерывала картотеки. Новобранец принялся осматривать бумаги, заляпанные кровью отца Радована. Он что-то читал, прежде чем умер.
Увидев бестактность, с которой Альдред обошёлся с мертвецом, девушка покачала головой. Но ничего говорить не стала. В гробу она видала Инквизицию.
Флэй взял первый пергамент. Вернее, деревянный планшет, к которому Верховный Персекутор приклеил несколько обрывков. Как выяснится позже, из Дюжины Столпов.
«Явно за авторством брата Джироламо. Переиздание свежее. 791-ый, что ли, год эры шести Лун. Поглядим…»
Полумрак мешал, вынуждая напрягать глаза. И всё же, Альдред читал.
Стих 14:2 —
Первая Луна явила лик во всей красе. Серебро далёких звёзд пало в Океан, что покрывал весь мир, не знавший свет в ночи. Поднялись горы тогда из-под воды.
Стих 17:9 —
Тысячи
тысячелетий крошили камень, ровняя будущую сушу. А после — мир узрел Вторую. И заалели небеса. Кипела, пузырясь, вода. Тряслась земля. Горы же рвало — всё от огня, искавшего из глубины дорогу. Всё стихло, но не сразу.
Стих 20:5 —
Остыли лавовые реки. Осел и пепел. В грязи ютились те, кому обратно в Океан заказана дорога. Ослепших глаз коснулся свет зелёный. Животворящая Луна, по счёту уже третья. И обернулась почвой суша, вбирая небывалую весну. Первые цветы пообещали скорые плоды. Но ждать было дано не всем. Познала Смерть земля, знала какой её вода.
Стих 22:3 —
Долго кровью с перегноем питались плодоносящие края. Затем Четвёртая пришла, едва ли на дары щедра. Солнца заход сменял рассвет, сгоняя тьму в земную твердь. Вместо дождя чуть позже выли вьюги. Живые раньше холода не знали, и редко голод с жаждою встречали. Но наконец-то Сила Уму и Гласности дорогу уступила.
Стих 24:1 —
Немало пало, себе места не найдя. Другие — век свой доживали. Под четырьмя лунами вняла природа новый, вечный ход вещей. Были и те, кто с ним мириться не желал. Кто мыслит наперёд, и говорит словами. Из глины под ногами оные воздвигли города, и те росли, точно грибы после дождя. А в свете бронзы Первые — свой окончательный закат встречали. И если выжил кто, то стали дикарями.
Стих 30:4 —
За
четырьмя в свой час и Пятая явилась. А вместе с ней пришли и боги. Откуда — кто бы знал, зато зачем — известно всем. Мир Равновесия не знал всё также, однако его уже пронизывали Чары. От бога господину, рабу — от господина.
Стих 34:9 —
И снова рост, и снова благодать. К земле припал народ голодный, чуть отстранившись от охоты. Так из деревень поднялись племена, а из племён — народы. Но чтобы царства появились, потребовались годы — десятилетия, если не сотни.
Стих 39:4 —
Мерилом жизни стало злато. Боги ушли довольные, их облик закатали в мрамор. Царю царь волк, и лишь железо копий всех рассудит.






